Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Что я не вижу, Габриэль? Ты думаешь, я что-то упустила. Что-то, что ты считаешь самым главным. Но я не понимаю и не вижу.

Да, ее отлично научили на Герии. И она просто не понимала, Эйн не мог ей объяснить, только показать:

— Полетели. Изнанку человеческой жизни ты уже видела, пошли посмотрим кое-что еще. Готов поспорить, на Герии нет ничего подобного.

В туннеле Бездны было темно, только тускло светился терминал для оплаты. Мара держалась настороже, шла рядом с Эйном, и несколько раз осторожно трогала его сознание своим — пыталась понять, зачем они здесь.

Он отгораживался, повторял: потерпи. Скоро сама все увидишь.

И ее это настораживало. Она держала руку на рукояти игольника и хмурилась, и казалась в тот момент почти… милой. Даже не представляла, что ее ждет.

Эйн не был в Бездне много лет, после войны с герианцами ни разу, а теперь возвращался, и чувствовал, что соскучился.

Он вызвал виртуальный экран терминала, передал оплату с личного компа, и сказал Маре:

— Закрой глаза.

— Мне здесь не нравится, — ответила она, и подчинилась. Он взял ее за руку, ладонь была чуть влажной — и намного меньше, чем у Эйна, тонкие пальцы казались обманчиво хрупкими. — Если что-то случится, я не успею среагировать, — предупредила Мара.

— Ничего не случится. Веришь мне?

Она помолчала, потом признала:

— Не знаю. Хочу верить, но не понимаю тебя.

Он потянул ее за собой, сквозь раскрывшиеся с тихим шипением двери, на небольшую круглую площадку над бездной. Встал на самом краю, подтянул Мару к себе. Усмехнулся, когда понял — а ведь все это было до смешного романтично:

— Я просто привел тебя на наше первое свидание.

Она улыбнулась в ответ — едва заметно, одними уголками губ:

— У герианцев не бывает свиданий. Это человеческая традиция.

— Да, я помню, у вас просто дарят еду.

— Мы тоже встречаемся, если заинтересованы в союзе. Просто для этих встреч не нужны цветы, символы сердца и прочие совершенно бессмысленные вещи.

Эйн фыркнул, прижал ее к себе, обхватил руками за талию. Мара напряглась на мгновение, а потом расслабилась, положила руки ему на плечи.

— Теперь я понимаю, почему у тебя не было кучи своих герианцев до меня.

— У дев не бывает «кучи герианцев», Габриэль. Это миф.

Он запрокинул голову вверх, улыбнулся. Да, он действительно скучал по бездне. И понял, что пришел не только ради Мары, но и ради себя самого. Впереди ждала война с илирианцами, и Эйна вполне могли убить. Жаль было бы умирать, не вернувшись сюда хотя бы раз.

— Запрокинь голову и открой глаза, — шепнул он Маре и оттолкнулся ногами от края площадки.

Позволил упасть себе и ей.

Мара вскрикнула, вцепилась в его плечи когтями, а потом замерла, неотрывно глядя вверх.

Они парили в черноте, и грави-поле мягко удерживало их навесу. Над головой зажигались светящиеся сферы, всплывали вверх, как пузырьки на воде.

Мара смотрела не дыша.

Ты никогда этого не видела. Ты даже не знала, что так бывает.

Звук нарастал постепенно — одна единственная, вибрирующая нота — он шел откуда-то снизу, отдавался в костях. И казалось реальность вокруг шла рябью, открывала что-то еще. Что-то огромное, за пределами крохотных человеческих жизней и крохотных человеческих проблем.

— Эй, — тихо позвал Эйн, и Мара посмотрела на него. Радужка ее глаз светилась сине-зеленым в темноте. — Ты любишь летать. Полетели.

Он потянул ее вверх, почувствовал, как их подхватывает звуком и воздухом, плавно тянет все выше и выше — в черноту, усыпанную сияющими точками сфер. Музыка звучала вокруг них, непривычная музыка. Она звучала как зов, как голос, летящий сквозь темноту космоса.

И Эйн вспоминал, как пришел сюда в первый раз — после одного из рейдов, в котором потерял друга. Мир казался выцветшим тогда, пустым и бессмысленным. После выстрелов, после адреналиновой трясучки город с его мирной, суетливой жизнью выглядел ненастоящим. Компьютерной имитацией.

А здесь, в бездне он нашел нечто новое. Настоящее. Чувства, которых никогда не испытывал раньше.

Мара слушала, впитывала все вокруг собой — слушала звук кожей, всем телом, и что-то внутри нее раскрывалось. Барьеров не осталось, и ее сознание вибрировало вместе с музыкой бездны. Такт в такт.

В глазах — неоновых глазах герианки блестели слезы.

И Эйн смотрел на нее, и понимал, что любит. Признал то, на что долго закрывал глаза.

Они поднимались все выше, и вокруг оживали образы, перетекали друг в друга, летящие птицы, и парящие киты, и золотые облака. Они менялись вместе с музыкой, возникали и исчезали, как фрагменты сна.

Мара цеплялась за руки Эйна, и тоже звучала — ее мысли превратились в музыку и образы. В щемящее, огромное чувство, которому было тесно в границах ее тела.

Когда музыка стихла, и погасли последние светящиеся сферы, Эйн с Марой вернулись на пятачок площадки. Было темно, было темно Эйн прижимал Мару к себе и чувствовал, как она дрожит.

— Я не понимаю, — шепнула она. Голос был хриплым, и в нем звучали слезы. — Не понимаю, почему. Это же просто звуки, просто образы… почему?…

А потом она разрыдалась, как девчонка, и напряжение и боль утекали из нее, вырывались наружу, чтобы исчезнуть.