Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Он почувствовал, как ее контроль — тот, которым она так гордилась, который берегла, лопнул сорванной струной. Когда все сомнения Мары, все, что она говорила себе и все, что помогало ей сдерживаться, отошло на задний план, перестало иметь значение. И дистанция, которую они оба держали почти исчезла.
Возбуждение, которое кипело внутри было одним на двоих, общим.
Мара встала, обошла стол, обманчиво спокойно подошла к Эйну вплотную, и в ее фигуре, в ее движениях читалась скрытая, почти безотчетная угроза, как острое и пряное прикосновение лезвия к коже.
— Я хотела дать тебе выбор. Но теперь уже поздно.
— К черту твой выбор, — он усмехнулся ей в лицо. — Это только ты здесь сомневаешься. Я точно знаю, чего хочу.
Мара протянула руки, взяла его футболку за воротник и рванула в стороны. Треск разрываемой ткани обжег как удар. Эйн вздрогнул, когда кожи коснулись острые кончики ногтей.
А потом Мара наклонилась и поцеловала. Голодно, жестко, будто и правда заявляла свои права, и была абсолютно уверена, что Эйн не откажет. Она вела в поцелуе, и это было непривычно — подчиняться ей, уступать. С земными девчонками ему почему-то постоянно приходилось целовать первым и всегда оставались сомнения — понравится ли ей так? Хочет ли она именно сейчас?
С Марой можно было просто отпустить себя и наслаждаться, не думая ни о чем. Не нужно было контролировать свою силу, боясь понаставить синяков или отпугнуть. Он прижимал ее к себе, гладил по спине и плечам. Она положила ему руку между лопаток, уколола ногтями.
Воздуха — раскаленного, слишком плотного — отчаянно не хватало, и от возбуждения колотило.
А потом Мара сжала член Эйна сквозь брюки, погладила, и шепнула на ухо, обжигая дыханием:
— Я могу связать тебя, Габриэль. И трогать только кончиками пальцев. Чтобы ты просил меня. Долго, пока ты не охрипнешь.
Эйн застонал, подался бедрами ей навстречу. Хотелось ощутить ее ладонь без помех.
И большего тоже хотелось — быть у нее внутри, и чтобы Мара сжималась на его члене туго и жарко.
— Не дразни, — попросил он. — Не сегодня. Ты же сама…
Изголодалась.
Он чувствовал, ее ощущения и эмоции внутри, которые текли сквозь него потоком, подстегивали возбуждение.
Ей нравилось, когда Эйн просил, и он добавил:
— Пожалуйста, Мара.
Он впервые назвал ее по имени вслух.
— Хорошо.
Эйн подхватил ее на руки, уложил на стол, смахнув на пол остатки шоколадки и сгоревшую плату, и навалился сверху — так хотелось почувствовать Мару под собой, почувствовать ее всю. Он вжался в нее бедрами, и она выдохнула.
Эйн чувствовал ее удивление, легкое недоумение — она думала, что будет сверху, на Герии так было принято. Женщина задавала темп, забирала себе и в себя. Доставляла удовольствие.
— Не сегодня, — шепнул ей Эйн. — Сегодня я все сделаю сам.
Мысль о том, что она могла просто расслабиться и отдаться, казалась Маре странной, непривычной. Отзывалась внутри возбуждением и смутным беспокойством.
Эйн раздевал ее, целовал — как и хотелось в первый их раз, точки родового орнамента, мягкую гладкую кожу — и обещал без слов: тебе понравится.
Она трогала его в ответ, гладила по плечам, задевала острыми кончиками ногтей, выгибалась, откликаясь на прикосновения.
Эйн раздел ее полностью — хотел увидеть целиком, рассмотреть в подробностях, чтобы было, о чем фантазировать потом.
Красивая. И откровенная.
На ее щеках проступили темные пятна румянца, глаза блестели, и дышала Мара тяжело. Грудь вздымалась и опадала.
Эйн наклонился и прихватил сосок зубами, осторожно потянул.
Мара вскрикнула, выгнулась, это прикосновение она ощущала на грани боли — Эйн погладил ее между ног, втолкнул два пальца внутрь. Какая же она была узкая, обхватывала его плотно, будто хотела удержать в себе. Он трахал ее пальцами, ловил ее ощущения — что ей нравилось, как ей нравилось.
Она направляла его своими чувствами, своим удовольствием, тем какими острыми, почти невыносимо приятными ей казались его прикосновения.
Эйн убрал руку, рванул застежку на брюках вниз и спросил:
— Еще?
Мара мотнула головой, выгнулась, и волосы рассыпались по столешнице веером. Отливали сталью.
— Да-а…
Когда Эйн вошел, Маре было больно, она дернулась, сжалась почти невыносимо, а потом выдохнула и расслабилась. Он замер, хотя до одури хотелось двигаться, быть глубже, чувствовать больше.
Потерпи, — подумал Эйн, сам не зная, кому хотел это сказать. Ей? Себе? — Потерпи совсем немного.
Так будет лучше.
Отголосок боли затих и пропал без следа.
Мара протянула руку, погладила Эйна по волосам, царапнула ногтями — совсем легко, осторожно. И он понял — можно.
Он двинулся вперед, в тесную жаркую глубину до упора, отстранился так же медленно, посмотрел на Мару и усмехнулся:
— Держись.
Он дал ей прочитать в себе, что собирался с ней делать, чего хотел и о чем думал. С удовольствием отметил, как у нее расширились глаза, уловил ее удивление.
А потом подался вперед — резко и сильно, и задал жесткий, бескомпромиссный темп.
Мара застонала, вскрикнула — снова и снова. Она могла быть громкой, когда отпускала себя. И ее тело превращалось в музыкальный инструмент, звучало удовольствием.
