Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Льенна уйдет, — с нажимом сказала Мара, посмотрела на свою наставницу. — Она нужна Империи, она не имеет права остаться.
— О, да, — Рьярра хищно улыбнулась. — Я в курсе. Драгоценная Льенна Элера. Не такая как мертвые ветви вроде нас. Но я спросила не о ней. Ты решаешь за себя, Телура. И тебе жить с твоим выбором.
Эйн почувствовал — серебристо-серое, уже давно принятое решение. Оно было как сталь, как стержень, который позволял Маре держаться.
Свой выбор она сделала задолго до решения Императрицы.
Не нужно, — мысленно попросил он.
От этого никому не будет легче.
Но она сказала:
— Я останусь, — повернулась к нему и пообещала. — Я останусь с тобой, Габриэль. Пока я жива, пока еще могу быть полезна, я постараюсь помочь.
Эйн ждал, что Льенна вмешается, но та молчала.
Рьярра кивнула, хищно улыбнулась:
— Мне нравится твой ответ. Значит, одной сильной девой больше, — а потом улыбка прошла, будто не было. — Я не уйду с Земли. Ни я, ни мои войска. Императрица не может мне приказать, пока не началась война. А когда начнется война… со мной прервется связь.
Иногда Эйну казалось — он знает Рьярру лучше всех, может читать ее настроение по одному звуку дыхания. Различал ее злость, ее веселье — научился за месяцы в плену, когда от ее настроения зависело, как больно ему будет.
Но теперь он совсем не мог ее читать.
— Зачем?
Она рвалась к власти на Герии, хотела что-то изменить для обычных герианцев. И теперь собиралась остаться?
— Зачем, мальчик? — Рьярра подалась к нему вперед, взяла пальцами за подбородок — больно впилась когтями. — Затем, что я вмешалась в вашу жизнь. Я привела Герию на твою планету. Я сломала твою жизнь, связала себя с тобой односторонней меткой. Я убеждала Императрицу заключить с вами союз. Не только потому, что это выгодно. А потому что вы другие. Мы многому могли бы вас научить. И многому — у вас научиться. Я столько в вас вложила, столько от вас ждала. Я не дам илирианцам перерезать вас как скот.
От автора: еще раз огромное спасибо за то, что читаете этот текст и поддерживаете его. Для меня бесконечно много значат ваши награды, лайки и положительные отзывы. Надеюсь, новая глава вам тоже понравится)
В небе над городом было черно от герианских флаеров, от полетников покрупнее и от мелких, юрких скайлеров. Ветер приносил запах гари.
Герия уходила с Земли, а Эйн стоял на крыше здания рядом с разрушенным Управлением, и не чувствовал ничего кроме усталости. Рьярра со своими бойцами отправилась в одно из земных убежищ, обещала связаться в ближайшее время. И Эйн еще подумал с иронией: во что же превращалась его жизнь, если он ждал звонка Стальной Суки, и считал это… почти нормальным.
Мара стояла рядом.
Крейсер Императрицы улетел первым, и следом за ним потянулись остальные войска.
Ожили городские экраны, одновременно сменили рекламы и объявления на трансляцию Наместницы. Льенна говорила сухо и емко, спокойно — перечисляла факты, не давая объяснений.
«Герия уводит войска с Земли».
«Мы передаем контроль чиновникам людей».
«Военные силы землян будут восстановлены в ближайшие полгода после нашего ухода».
Эйн много раз представлял себе этот момент — победу над Герией. Представлял эйфорию, триумф на развалинах, представлял кучу трупов вокруг: своих и чужаков, и красную человеческую кровь вперемешку с черной. И представлял облегчение от того, что теперь — все. Больше никаких герианских патрулей на улицах, никакой угрозы, и никаких кошмаров.
В реальности все оказалось совсем не так.
И впереди его ждала еще одна война, похоже, намного страшнее, чем раньше.
— Ты знаешь, — признался Эйн Маре, — мне это иногда снилось. Что мы победили и все станет… даже не хорошо. Я не об этом мечтал. А по-прежнему.
Странно ему даже не приходило в голову, что по-прежнему не будет. Не из-за герианцев, а из-за того, как изменился сам Эйн за эти годы.
— Вы не победили, — глухо отозвалась Мара, и сквозь стену, за которой она прятала свои эмоции, пробилось темное, будто гнилое ощущение обреченности. Мара сделала выбор, считала, что поступает правильно, что этот выбор лучший из возможных. Но он все равно делал ей больно: то, что она больше никогда не увидит Герию, и никогда не увидит Льенну.
— Ты попрощалась? — спросил он. Не знал, что хочет от нее услышать.
— Нет, — она покачала головой. — Льенна не учила меня прощаться. Она учила меня жить, будто каждый разговор станет последним. Мы давно, задолго до Земли все друг другу сказали.
— Иногда вы, герианцы, такие тупые, — честно сказал ей Эйн. Мог бы попытаться сгладить, приукрасить свои слова, но не стал. — Прощание — это не только, чтобы что-то сказать. Это посмотреть друг на друга последний раз.
Он за время войны стольких потерял, и всегда был жадным: вот бы еще одну встречу, еще один разговор.
— Если я пойду прощаться с ней сейчас, мне будет больно, Габриэль. И Льенна это увидит. Я не хочу, чтобы она запомнила меня такой. Пусть помнит меня сильной, достойной ученицей.
Она повернулась к Эйну всем телом, посмотрела в упор. Будто прицел навела и сказала жестко и уверенно:
