Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Но не стали. Чтобы быть счастливым тоже нужна сила.

— Отлично вам мозги промывают, — Эйн усмехнулся ему в лицо. — Сила-сила-сила, как битая запись. Но, знаешь, я человек простой, мне для счастья хватит сущей мелочи, чтобы вы, уроды, оставили людей в покое.

Галлара рассмеялся, тихо и беззаботно, и в тот момент снова чем-то неуловимо напомнил Ойлера:

— Но другие люди не хотят. Хэнк, — он кивнул на труп на полу, — нашел нас сам, сам предложил помощь в обмен на ларралы. Он был лучше многих из вас. Ты зря убил его, он мне нравился.

— Я его не убивал, считай, он умер от любви. И что насчет остальных? Тех, кому вы вживили чипы контроля? Кого поубивали в атаке на Управление. Они тоже вас просили?

Галлара шагнул вперед, двигался он с той же легкой, показушной грацией, что и Ойлер. И Эйн подумал — то, что ноги ублюдка, его тело кроме руки выглядело, как человеческое, ведь не означало, что оно таким и было. Поставить металлическую начинку ему могли и под плоть.

— Они умерли счастливее вас всех. Чип распространяли как наркотик. Он берет тело под контроль, но стимулирует центры удовольствия. Говоришь, вы хотите быть счастливой версией себя? Мы можем помочь. Большинство из вас только на это и годится.

Он злил, бесил до красной пелены, тем, как легко, как походя говорил о сломанных жизнях, о чужих смертях. О тысячах несчастных ублюдков, которые настолько опустились после войны, что готовы были уцепиться за наркотики, за что угодно, лишь бы поймать кайф.

— И посмотри, что сейчас, — продолжил Галлара, — нам ничего не надо делать. Вы поубиваете друг друга еще до нападения. Достаточно только слегка подтолкнуть. Вы сами все сделаете.

Ублюдок самодовольный.

— Ну, так оставь нас в покое до нападения. Если мы такая обуза, если мы такие слабые.

— Хорошо, — спокойно, неожиданно легко согласился Галлара. — Илирия прекратит все действия до нападения. И я дам вам месяц до атаки. Война с вами продлится семь дней. И все, кто переживет эти семь дней, получит выбор — пройти испытание и принять ларралы, или… — он улыбнулся, — умереть счастливым.

Он повернулся уходить, и Эйн невольно шагнул следом за ним:

— Ты не можешь этого обещать.

Галлара полуобернулся, ответил равнодушным взглядом, и Эйн как-то понял, почувствовал, что смотрит не на обычного илирианца, не просто на агента. На кого-то кто мог решать и обещать.

— Могу, человек. Я выполнил свою работу — я оценил людей, я сделал выводы. И я зря потратил на вас время. Хэнк мертв, а ваши отбросы готовы драться между собой за ресурсы. Копошитесь и дальше в своем трупе. Я ухожу с Земли. И когда я вернусь, я вернусь давить насекомых.

Эйн не стал ничего говорить ему в ответ, подумал только, что Галлара ничего о людях не знал. Он не знал, главного.

И Эйн дождался, когда илирианец отвернулся от него полностью.

«Габриэль, не надо».

Он не слушал, он навел игольник и выстрелил ублюдку в спину.

Он почувствовал выстрел Мары — синхронно со своим, секунда в секунду.

Галлара исчез — мгновение, и его не было там, где он был раньше, что-то темное мелькнуло перед глазами, размытая фигура врезалась в Мару. Мгновение — словно вырезали кадры — и Галлара держал ее за горло, и Эйн чувствовал на собственной коже давление механических пальцев, в точности как Хэнк, то же самое чувство, и оно так же отдавалось ужасом, только сейчас у Эйна не было сил ударить в ответ.

Зайн выстрелил — раз, два, три — заряды почти слились в один.

Галлара исчез, воткнул руку Зайну в живот, приподнял над полом — легко, как куклу, стряхнул на пол.

Эйн разрядил в ублюдка все заряды, и казалось, что они пролетели насквозь — в голове с трудом укладывалось. Илирианец успевал увернуться и встать ровно, после того, как пролетел заряд.

А потом Галлара пошел вперед, неторопливо, спокойно, под беспомощный щелчок разряженного игольника.

Эйн опустил оружие. Попытался найти хотя бы отголосок той силы, что убила Хэнка. Но ее не было, как зарядов в пустом оружии.

Галлара подошел к нему вплотную.

Сердце билось где-то в горле, и Эйн думал только об одном — как незаметно дотянуться до ножа.

Галлара наклонился к нему, повел носом, будто пробовал запах.

Эйн застыл, замер.

Губы коснулись его макушки, мягко, по-отечески:

— Я вернусь через месяц, человек. Когда я вернусь, постарайся больше не разочаровывать.

А потом отодвинулся, отвернулся и ушел.

И во второй раз Эйн не пытался его остановить, он обессиленно опустился на пол и потянулся дрожащими руками к Зайну — зажать хлещущую из раны в животе черную кровь.

Зайн стискивал зубы, дышал хрипло, надрывно, и не стонал. Даже не ругался, и единственными словами в тишине провонявшей кровью комнаты было сбивчивое «Держись, держись, бляста тебя побери. Не смей сдохнуть».

Он рванул с пояса баллончик с медицинской пеной, выдавил на рану, понимая, что этого мало, отчаянно мало — и что от внутреннего кровотечения это не спасало.

— Я отвезу тебя к капсуле. Мигом обернемся, ты не шевелись, я сам отнесу.

Зайн с шумом втянул воздух, поморщился, зло, болезненно:

— Помоги Телуре.