Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Все застыло — тянулись лезвиями химеры, Хэнк сжимал его горло, Мара что-то кричала — мысленно, прямо в разум.
А потом боль вспыхнула в голове Эйна, и на пол он рухнул вместе с Хэнком.
Тот раздирал грудь руками, царапал, вскрывая ребра. И последним, что Эйн увидел, перед тем, как потерял сознание — было вырванное человеческое сердце на механической ладони.
Хэнк вырвал себе сердце и протянул Эйну.
Он знал, что это сон — и отдельные фрагменты не совпадали, чередовались как сцены в кино, грубо склеенные, уродливые. Его собственный дерьмовый хоррор.
Рьярра хватала его за горло и сжимала пальцы, перекрывая воздух, силовые кандалы обхватывали запястья за спиной, и как бы он ни дергался, знал, что ничего не сможет сделать.
Рушилось здание в боливийском мегакомплексе, и Эйн хватался изо всех сил за край обваливающейся посадочной платформы, и знал, что не удержится. Тогда его спасли, ребята из «Коршуна» — подлетели вовремя, затащили в флаер за лямки защитного жилета.
Бил, от души, тяжелыми ботинками бил Эйна в живот сержант Маллори, здоровый чернокожий мудак, который сразу его невзлюбил, и нельзя было огрызаться и дать сдачи, потому что у Эйна и без того были нарушения, и он бы вылетел из отряда, если бы хоть раз ударил в ответ.
Это были разные воспоминания, и Эйн в них тоже был разный — совсем зеленый солдат в недавно сформированном «Коршуне», опытный боец — больше тридцати боевых операций за плечами, почти пять лет службы, и наконец — герианский пленник.
И общего во всех этих моментах было только одно — беспомощность. Эйн в них чувствовал, что ничего не может сделать, и боялся, и ненавидел себя за страх.
Теперь ненависти не осталось — и сил на нее. Только беспомощность — и то, как неотвратимо чернота пожирала даже эти воспоминания.
Эйн пытался позвать кого-то, кого-то важного — кто мог бы помочь, но не помнил, кого. Кажется, это была женщина.
Казалось, он вот-вот назовет имя, почти чувствовал его на языке — короткое, в два звука. Но звуки чернота вокруг пожирала тоже.
«…эль! Габриэль!»
Его же никто так не называл.
Он был Гэйб, Эйн, «мальчик» для суки Рьярры.
«Габриэль, ты должен вернуться!»
Он этого хотел — вынырнуть из черноты и беспомощности. Найти выход. Его не было.
«Вернись ко мне».
Он не знал, откуда звучит голос, и чей он, но мысленно потянулся навстречу.
И со стоном пришел в себя.
Эйн лежал на чем-то мягком, пахло синтетическим табаком в воздухе, еще чем-то сладковатым, и ко лбу прижималась прохладная ладонь, шершавая ладонь.
— Он в сознании, дева Телура.
Мара сидела у него в ногах, выглядела больной, будто выцветшей, и ничего кроме усталости в ее чувствах Эйн не улавливал.
И рука у него на лбу была не ее, а…
Эйн отдернулся от Зайна, сел так резко, что закружилась голова:
— Какого…? Ты что творишь?
— Выполняю приказ.
На его одежде была кровь, красная, человеческая. И на одежде Эйна тоже.
И он был почти уверен, что ему все почудилось — то, как Хэнк вырвал себе сердце. И случилось на самом деле что-то еще, что угодно еще.
— Я попросила Зайна контролировать тебя, — устало сказала Мара. — Последствия выгорания бывают разные. Иногда личность стирается, и остаются только базовые импульсы — самозащита, голод.
— И ты решил меня погладить? — с сомнением спросил Эйн у Зайна. Как ублюдок вообще додумался держать руку у него на лбу.
— Я решил, что схвачу тебя за волосы или выдавлю тебе глаза, если ты попробуешь напасть, — спокойно, с легкой усмешкой отозвался тот.
— В следующий раз будешь меня удерживать, лучше просто свяжи.
Эйн выдохнул, помотал головой, прогоняя туман — в затылок долбила боль, усиливалась волнами.
— Мы просрали Хэнка. Бляста, — сказал он, чтобы это услышать. Их лучшая зацепка, и хорошо если что-то окажется в его личном компе, какая-нибудь новая ниточка, но, если нет, если Хэнк просто сдох бесславно и бессмысленно, Эйн даже думать об этом не хотел. И тем более не хотел думать, как тот умер.
— Нет, — веско сказал ему Зайн. — Не мы. Ты его убил, силой девы.
Эйн неопределенно пожал плечами, потому что больше ему ответить было нечего.
Да, убил — чувствовал, как сила поднимается изнутри, превратил ее в заряд и пустил в цель.
— Он правда вырвал себе сердце?
И вот это не вписывалось, такого Эйн ни разу не видел — за время войны с герианками, за годы после. Никто никогда не говорил о том, что бывает так.
— Он не имеет значения. Ты едва не сжег себя, Габриэль, — сказала ему Мара. — Ты не готов к эмпатии.
— Отличные новости, — огрызнулся Эйн. — Я не учился с ней обращаться и не умею. Вот только выбора нет, она никуда не исчезнет.
— Выбор есть, — спокойно, жестко сказала Мара.
«Я источник».
Да, это эмпатию Мары Эйн использовал. Ее силу должен был контролировать — и не смог, ударил Хэнка ментально, потому что запаниковал, когда пальцы сдавили горло. На крохотное мгновение вернулся назад, в прошлое, к Рьярре, когда она была его худшим кошмаром.
И едва не убил себя, похоже. Он это чувствовал — будто шрам на психике. Он потерял что-то неназываемое, что-то важное, и знал, что потерял навсегда.
