Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
И самое страшное, думал Эйн, что герианцы не были жестоки, они могли любить, быть верными и заботиться. Они просто верили свято и непоколебимо, что их путь правильный. Что никакого другого и быть не может, что любой выберет его сам.
Иногда Эйн задумывался: а если бы ему было семь, если бы его отдали в интернат, и, если бы он с самого рождения не знал ничего кроме герианской правды, каким бы он вырос. И ответ ему не нравился, потому что вырос бы он таким, как Зайн. И вместо того, чтобы ненавидеть Рьярру, Эйн готов был бы за нее и убивать, и умереть.
Зайн… восхищал, пожалуй. Он был как тот самый идеал, который представлялся после слов «образцовый солдат». Он был сильным, он был крутым, и он не боялся.
Он сидел, спокойно глядя перед собой единственным оставшимся глазом, и не стонал, не просил. Не произнес ни слова. Даже дышал ровно и свободно.
А Эйну в голову лезли всякие бредовые мысли: был ли в жизни несчастного ублюдка момент, хотя бы в далеком детстве, когда ему сказали, что он может вырасти каким угодно? Позволяли ли ему — хоть раз — быть слабым, несовершенным, не тем, что в нем хотели видеть?
Вряд ли.
Эйну не было его жаль, но он искренне радовался, что родился и вырос на Земле. И теперь сражался, чтобы она оставалась такой, какой он ее знал и любил. Сражался изо всех сил, даже теперь, когда все, что оставалось — выполнять план, наполовину составленный герианкой и носить ее метку.
В торговом зале, заваленном всяким строительным мусором было холодно и пыльно, горели только тусклые виртуальные фонари, которые Эйн и остальные расставили по углам. Зайн был прикован силовыми наручниками к массивному офисному креслу. Браслеты на запястьях и лодыжках матово светились. Рядом стоял переносной глушитель сигнала — обманчиво крохотный и безобидный, но он делал герианские импланты бесполезными, и мешал послать запрос связи войскам.
Леннер кружил рядом, выжидая возможность снова пустить в ход нож — то отходил на пару шагов, по принимался попинывать валявшиеся под ногами небольшие камушки.
— Знаешь, Эйн, не нравится мне вся эта идея с химией, — Леннер поднес нож к лицу, проверил острие лезвия большим пальцем. — По старинке как-то привычнее.
— Он нужен нам живым. Он заложник, — напомнил Эйн, подготавливая инъектор. Коктейль препаратов в ампулах был намешан просто безумный, и не имел никакого отношения к сыворотке правды, тем более, что на герианцев она все равно не действовала.
— Ну не знаю, от него много чего можно отрезать, — Леннер улыбнулся добродушно и почти снисходительно. Как ребенку пояснял. — И он останется жив. Слышишь, приятель? Правда, потом тебя даже родная дочка не узнает. У тебя ведь есть дочка? Мне почему-то кажется, что есть.
Когда на Леннера находило такое настроение, окружающие — в том числе и Эйн — старались держаться подальше. В «плохие дни» с больным ублюдком общался только Меррик.
— Леннер, — с нажимом сказал Эйн. — Он нам нужен. Оставь его в покое.
— Малыш, ты что-то путаешь. Я пришел в Сопротивление не для того, чтобы оставлять герианцев в покое.
Эйн видел, как за спиной Леннера беспокойно переглянулись остальные.
Они не лезли и не торопились никого поддерживать. И Эйн понимал, что рассчитывать мог только на себя. И на то, что и без того поехавшая крыша Леннера не слетит окончательно.
— Наверстаешь на остальных, — пообещал ему Эйн. — Не бойся, герианцев в городе полно, есть из кого выбрать. Только дай мне, мать твою, вытащить нужную информацию. Раз уж Сташек и Ара-Мария заплатили за это жизнями.
Леннер сверлил его своими прозрачными, совершенно мертвыми голубыми глазами, и Эйну казалось, что его просвечивало рентгеном.
Воздух казался наэлектризованным, едва не потрескивал, и стоило огромного труда не схватиться за оружие заранее.
А потом Леннер фыркнул беззлобно, убрал нож одним неуловимым, привычным движением и отступил на шаг.
— Ну как скажешь, малыш. Если ты так в себе уверен, не буду тебе мешать. Пойду посижу у флаера, позови, если вдруг твоя наркота не сработает.
Он ушел, а Эйн подавил непроизвольное желание облегченно выдохнуть. Без Леннера рядом жизнь становилась значительно проще.
Эйн отправил остальных проверить периметр, и подошел к Зайну вплотную, бесцеремонно рванул рукав куртки вверх.
Герианец сжал ладонь в кулак.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — как бы между прочим сообщил ему Эйн, фиксируя руку и приставляя инъектор к запястью. — Ты сильный и крутой. Но, знаешь, этой штуке в ампулах абсолютно плевать на твою силу воли. Она заставит тебя говорить хочешь ты или нет.
Глаза у Зайна были совсем как у Мары, тоже зелено-голубые. И смотрели пристально и внимательно. Будто высчитывали что-то.
Удобный момент, как оказалось.
Зайн со свистом выдохнул, будто собрался весь, а потом Эйн услышал отвратительный хруст и не поверил своим глазам.
Ублюдок сломал себе палец и вырвал руку из браслета силовых кандалов. Одним резким, расчетливым движением.
И Эйн как в замедленной съемке увидел то, что произошло дальше.
Он бы не успел увернуться, не так близко, и жить ему оставалось ровно один удар.
