Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Про разговор с Салеей он рассказывать не стал — Мара все равно могла уловить отголоски в его сознании, но говорить прямо казалось… нечестным, что ли. Для Салеи это было личным.

— Она слишком много себе позволяет, — бесстрастно заметила Мара, но сознание ее стало острее и холоднее. Эйн уловил тень… неудовольствия?

— Ты же не ревнуешь? — он подошел, протянул руку и коснулся ее волос, отвел в сторону. Они были мягкие, льнули к рукам.

Мара поджала губы, и чувство неудовольствия усилилось:

— Конечно, нет. Ты носишь мою метку. Ты мой, Габриэль. Не Рьярры. И не ее.

А ты моя, — подумал он. Отчетливо и не скрываясь, знал, что Мара услышит.

Она выдохнула, долго и протяжно, и вдруг прикрыла глаза, подалась Эйну навстречу. Он сел рядом, прижал к себе, было хорошо — просто чувствовать ее рядом.

— Я ей завидую, — тихо признала Мара. — Твоя эмпатия появилась из-за меня, но я бесполезна. А Салея может тебе помочь.

Ее учили, что это она должна заботиться о мужчине. Что это ее долг.

Эйн притиснул ее ближе и завалился с ней на кровать:

— Ты тоже помогаешь, прямо сейчас. Так Салея точно не сможет. Я знаешь ли очень разборчив, кого тащу в свою постель.

Мара тихо фыркнула — тихий и человечный был звук, и Эйн не сомневался, что она переняла его у него самого:

— Ты не разборчив, Габриэль. У тебя нет времени тащить кого-то кроме меня. И только потому, что я уже здесь.

Ну, он и себя-то в кровать мог затащить через раз, так что тут она была права.

Он прижимал Мару к себе, чувствовал, как она расслабляется — доверяет, отпускает усталость и напряжение — и думал, что и не хотел бы никого другого в своей кровати:

— Видишь, мы просто созданы друг для друга.

Мара уткнулась лбом ему в плечо, признала:

— Это всегда казалось мне странным. То, как люди об этом говорят. «Созданы друг для друга». На Герии такого нет, мы выбираем тех, кто нам нравится. И если не получаем любви в ответ, находим кого-то еще.

Эйн усмехнулся, уткнулся в ее волосы носом, вдохнул поглубже. Герианские средства пахли странно — приятно, но странно, ничего подобного у людей не было:

— Да уж, вы жутко неромантичная раса, — он и сам не считал себя романтиком. А теперь, похоже, усталость делала его сентиментальным.

— Габриэль, у нас даже нет такого слова.

Эйн уловил в ее сознании: имплант-переводчик даже не переводил «романтику» на герианский, сразу выдавал словарную справку.

— Я тебя научу, — пообещал Эйн, хотя и понимал, что нет на это времени. И как мало шансов, что хоть кто-то из них переживет войну с илирианцами. Просто давно уже уяснил для себя, нужно что-то впереди, ради чего захочется выживать. — Ну, романтике и всему такому. Будет у нас обмен культурными традициями.

Она улыбнулась — он почувствовал, не увидел:

— Габриэль. Ты сам ничего не знаешь.

Он и правда не знал, раньше. А теперь, рядом с Марой многие вещи становились понятнее:

— Я просто развешу кучку виртуальных экранов со свечами и включу какую-нибудь грустную, медленную песню про любовь.

Он провел рукой по телу Мары, остановил ладонь на груди, почувствовал спокойное и ровное биение сердца. Эйн едва ее не убил, еще помнил, как Салея сказала ему о смерти Мары, до сих пор немного ненавидел ее за это, хоть и признавал, что заслужил.

Мара подняла голову, посмотрела на него, и Эйн ее поцеловал — легко, мягко. Наслаждаясь тем, что может.

Туман, которым она отгораживалась, рассеялся — чувства коснулись сознания Эйна: усталость и доверие, тепло.

Мара помолчала, а потом признала:

— Я все время думаю про Льенну.

Спокойно и со странной ожесточенностью. Эйн фыркнул и не удержался, сказал ей:

— Да, романтику ты точно не понимаешь, — хотя тема совсем не казалась веселой. — На Герии знают, что война близко. Льенна подготовится.

Вот только, могла ли она подготовиться к атаке носителей чипа? Если на них не действовала эмпатия.

— Я всегда верила, что буду с ней, — спокойно признала Мара. — Была готова убивать за нее и умереть за нее. Я думала, что даже на Земле буду ей полезна. Буду защищать.

Да, что она станет сражаться за людей, и тем поможет в войне с Герией. Но что, если Эйн прав? И илирианцы сначала нападут на герианскую империю.

— Меня не будет с ней рядом, — сказала Мара. — Может, она умрет еще до меня. Это всегда было моим худшим страхом. Что я не сумею ее защитить.

Ее беспомощность — темная, горькая — обволакивала Эйна облаком.

Он погладил ее по волосам, пропустил пряди между пальцами — как темная сталь, только мягкие.

— Мара, обе вы можете умереть когда угодно. И ситуация, прямо скажем, для всех паршивая. Но пока никто не умер. Эй, это значит, живем.

Она подалась навстречу его руке, прикрыла глаза:

— Я не хочу быть бесполезной. Если я ничего не могу, зачем мне существовать?

В такие моменты Эйн вспоминал, за что ненавидит Герию.

И знал, что никакие слова не заставят Мару понять — польза, это еще не все. Все равно сказал:

— Ты для того, чтобы я мог тебя любить.

Мара криво улыбнулась, устало и по-настоящему:

— Габриэль, это была романтика?

Ему даже стало за себя немного неловко:

— Вроде того. А что?

— Она ужасна. Не хочу иметь к ней никакого отношения.