Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Она гнала скайлер на пределе возможностей. Пошел дождь и ледяные струи хлестали в лицо, но Мара не стала доставать шлем — стекло мгновенно залило бы водой. Вместо этого она повесила в сбоку несколько виртуальных экранов для навигации. Они хоть немного помогали ориентироваться.
Ойлер за спиной казался частью скайлера — дополнительным механизмом.
Присутствие Эйна то отдалялось, то приближалось, но Мара чувствовала только направление. Не могла передать слова, и не слышала мыслей. Скорее угадывала, чем знала наверняка — ему было плохо, но он держался.
В какой-то момент Ойлер сказал ей:
— Останови. Я на минуту.
Он не дождался ответа, и через мгновение его уже не было за спиной. Крылатая тень мелькнула над головой, а потом Ойлер рухнул вниз, прямо перед флаером, сложив крылья.
Мара проследила за его фигурой взглядом, сама подалась следом, и увидела, как внизу, в разрушенных после герианского захвата зданиях, мелькнули тени.
Ойлер спикировал к ним — двигался так быстро, что Мара едва успевала отслеживать перемещения. Движения было не уловить.
Мгновение, и он кого-то схватил. Мара разглядела темные волосы, отблеск механических конечностей — это тоже был илирианец. Ойлер вырвал ему сердце, отбросил в сторону.
Со спины на него бросился новый нападающий. Мара не успевала долететь, но успела выстрелить, выигрывая доли секунды.
Нападавший увернулся от заряда игольника, но не успел увернуться от удара, и Ойлер снес ему голову.
Не задерживаясь разбежался и взмыл в воздух, распахнув крылья.
— Патруль, — сказал он, снова оказавшись за спиной у Мары. Она чувствовала его дыхание — тяжелое, хриплое. Ойлер не был в порядке. — Больше не помогай. Справлюсь сам.
Он говорил отрывисто, совсем не как обычно.
Не шутил, не растягивал слова с показной небрежностью. Не называл ее «милой».
— Сколько ты продержишься? — спросила она.
Ей нужно было знать, на сколько его еще хватит. На сколько рассчитывать.
— О, я живучий. Сколько потребуется, милая.
Она чувствовала, как он натягивает привычную маску — замаскировать слабость. Понятная реакция, но Мару она не устраивала.
От Ойлера зависели жизни — жизнь Габриэля.
— Сколько? — с нажимом спросила она.
— Несколько часов.
Мара глубоко вдохнула, выдохнула. И отозвалась:
— Мы успеем. Даю слово.
Она выжала из мотора все, что могла, и скайлер рванулся вперед, обгоняя грозу.
Патруль могли хватиться. И другие отряды могли их засечь, но она не позволяла себе отвлекаться. Ей нужно было вытащить Габриэля.
Любой ценой, во что бы то ни стало.
Вскоре она уже могла улавливать отдельные образы в сознании Габриэля. Только ощущения — стена за спиной, жесткое, похожее на механизм тело, которое прижимало Эйна к себе.
Тревога и подавляемый страх.
Какие-то обрывки.
Она не могла прибавить скорость, и мысленно отсчитывала мгновения — когда сможет позвать, когда сможет уловить что-то конкретнее.
Когда сможет заговорить сама.
Пришлось ждать дольше обычного, и Мара не сразу поняла — Габриэль отгораживался от нее.
Впрочем, нет. Не так.
Его сознание ограждало само себя. Мара о подобном слышала — то была защитная реакция психики на что-то, с чем она не могла справиться.
Пробиться было нелегко, но Мара была упрямой, научилась этому за годы в Интернате и позже.
«Габриэль!»
Тишина в ответ, он не слышал.
«Габриэль! Впусти меня!»
Он не разбирал слов, но что-то в его сознании отозвалось. Потянулось в ответ.
И в следующий миг на Мару хлынул поток чужой памяти: операционный стол. Галлара рядом.
Боль, выворачивающая, невероятная боль. Ужас, когда Эйн видел, как ему отрезали ноги.
Слабость, увечье.
Мара закричала, выкрутила руль скайлера, и полетник завертелся, рухнул вниз.
Кто-то кричал рядом, ветер уносил слова, но Мара захлебывалась тем, что увидела, растворялась в чужой памяти.
Сквозь этот поток в так чьему-то пульсу звучало: Не хочу это чувствовать. Нельзя об этом думать.
Нельзя, бляста, ты же солдат.
Когда-то Мара отдала Габриэлю боль физическую.
Теперь он вливал в нее боль душевную.
Не осознанно. Если бы понимал, что делал, никогда бы не отдал.
Мара в последний момент сумела открыть глаза, осознала, что сейчас разобьется и выровняла скайлер. Зависла в полуметре от руин, в которые едва не врезалась.
За спиной хрипло дышал Ойлер:
— Милая… Что это, бляста тебя… побери, было?
— Габриэль, — прохрипела она в ответ. — Я его чувствую. Я смогу с ним говорить.
Она закрыла разум — не хотела, чтобы Габриэль узнал, что сделал. И потянулась вперед изо всех сил. Постаралась передать как можно громче, чтобы он уловил:
«Габриэль! Я рядом. Мы придем за тобой! Мы обязательно придем».
Он дернулся в ответ на ее слова — она почувствовала движение, как собственное.
И словно наяву услышала чужие слова, которые говорили ему:
— Смотри. Мы почти на месте.
У Эйна было всего несколько мгновений, чтобы принять решение — он чувствовал Мару, ее сознание. И он мог отдать ей боль, на мгновение, не больше. Чтобы собрать крупицы сил и использовать эмпатию.
Удастся ли? Хватит ли импульса, чтобы остановить Лаури?
