Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Потом вцепился рукой в плечо Ойлера, наклонился к нему и прижался лбом ко лбу. Шепнул как секрет:
— Эй, ты мне нужен. Давай вместе.
Потом Эйн выхватил нож из чехла на бедре и воткнул себе в шею.
Боль оглушила, и несколько бесконечных мгновений Эйн ничего не соображал, осталась только раскаленная, огненная агония.
Она захлестывала с головой, и он захлебывался ею и собственной кровью.
Сквозь нее стрелой навылет пробилось присутствие Мары: сквозь инстинктивный, животный ужас и боль, Мара пришла, и ее присутствие дало силы вспомнить себя.
Эйн умирал не один.
Салея когда-то говорила ему, что сила Дев любви не такая, как у стальных. Нужно шепнуть любовь в чужой разум, позвать мягко, легко.
Но в этот раз он использовал всю свою силу, всю эмпатию, что была, чтобы именно крикнуть:
Помоги мне! Ойлер.
Кровь заливала глотку, он уже не чувствовал ничего, стремительно немели пальцы, и накатывала слабость, но нужно было держаться.
Эйн заставлял себя не закрывать глаза: мы выживем все вместе, или сдохнем все вместе.
Сила Мары вплелась в его — пониманием и намерением, решимостью удержать. Мара любила.
Любила Эйна — своего меченого.
Ойлера — члена своей семьи.
Она позвала тоже, вместе с Эйном — собственной силой:
Ойлер! Помоги!
Перед глазами у Эйна темнело, сознание ускользало, но он до последнего цеплялся, звал — сквозь смерть, сквозь оглушающую пустоту: помоги, помоги, помоги мне.
Тусклые линзы глаз Ойлера были напротив. Нечеловеческие и тусклые.
Словно вспышка возникло чувство — мимолетное, перемигивающееся искрами прикосновение чужого разума, нового, но при этом почему-то неуловимо знакомого.
И уже теряя сознание, продолжая звать, выжигая собственную эмпатию, Эйн увидел — у Ойлера дрогнули ресницы.
Зря Леннер задержался у Врат. Мог бы пойти пожрать, или спать — хоть куда и хоть как, потому что усталость давала о себе знать все сильнее. Но нет, как полный идиот, он остался — порадовался, когда какая-то девчонка протащила в Переход Зайна. Следил за тем, как разгуливал у Врат малыш Эйн.
Леннер прижимал к себе Киру, и сам не знал, чего ждет.
Ну, и оказался в первых рядах всей драмы.
И когда выяснилось, что Илирия одновременно напала на Австрийский гига-полис, сравняла его с землей и перебила население.
И когда малыш Эйн воткнул себе нож в шею. Кто бы думал, что бесстрашный лидер вообще на такое способен?
Леннеру бы рассказали — он бы засмеял. Эйн, конечно, склонен был к драме, но не к самоубийству же.
А потом сразу же возникло странное чувство — будто кто-то кого-то звал рядом. Не Леннера, но он почувствовал, и остальные на площади, кажется, тоже. Зов не был словами, он был ощущением. Щекотным и каким-то магнитным.
К Эйну с Ойлером сразу бросились медики, и Рьярра — она была ближе всех. Подтащили медицинскую камеру на летающих носилках, но укладывать в нее почему-то стали не Эйна, а Ойлера. И тут же доставили вторую.
Вот, значит, что малыш задумал. Поставил все на фокусы, которые подцепил у своей герианки.
Интересно, что творилось у него в голове?
Леннер встряхнулся, отгоняя наваждение, и посмотрел на Киру:
— Эй, мелкая. Давай свалим отсюда.
Уводя ее в сторону одной из ближайших построек, Леннер жалел, что не ушел сразу.
Внутри тлело поганое чувство, что несмотря на все усилия, выиграли они меньше, чем проиграли. Что все смерти и усилия — все было зря.
Толку от этих гражданских? Столько же или больше Илирия выкосила в Австрийском гига-полисе.
«Леннер?» — возникло на виртуальном экране Киры, и Леннер встряхнулся:
— Нормально все. Устал просто.
Она замерла, нахмурилась — серьезная такая. Соплячка, которая так старалась быть для него взрослой и ответственной. А Леннер весь мир бы сжег, чтобы у нее был шанс оставаться ребенком подольше.
Когда она набрала новую фразу и показала ему, он невольно рассмеялся. И хотя смех был невеселый, Леннеру стало лучше.
На экране светилось:
«Одни дни хуже, чем другие».
После перекуса — мелкая притащила Леннеру отвратительно розовую белковую жижу, которая все равно показалась ему неправдоподобно вкусной — он решил найти Зайна.
Братца определили в барак для тех, кому не нашлось места в лазарете. И туда Леннер пошел один: не хотел, чтобы Кира смотрела на всех раненых и переломанных.
Помещение было с низкими потолками, неприветливое, и в воздухе висела серая пыль.
По залу сновали угрюмые герианцы, зыркали по сторонам, и явно были не рады… ничему.
Вперемешку валялись раненые: серые и люди, но вторых, конечно, больше. Стонали они невпопад и очень навязчиво. Пацан на койке у стены баюкал открытый перелом, девчонка неподалеку раскачивалась, сидя на полу и пялилась перед собой расфокусированным взглядом. Между другими пациентами ходил старик в порванной одежде, что-то говорил каждому, кому-то помогал с перевязкой.
Леннер не сразу нашел Зайна: тот был среди кучи других герианцев, сидел на носилках, включив защищенный виртуальный экран и вытянув перед собой замотанные импровизированными бинтами ноги — на ткани проступали чернильные пятна крови.
