Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Галлара небрежно толкнул его вперед, втолкнул в открывающуюся дверь флаера и заскочил следом — в последний момент сложил крылья, чтобы не задеть проем.
Эйн удержался на ногах, быстро оглянулся по сторонам. Флаер был грузовой — между сиденьями располагалась площадка для грузов. И в конце была медкапсула герианского образца. Ну, или что-то, что очень ее напоминало.
В кабину заглянул еще один илирианец, небрежно кивнул Галларе, скользнул по Эйну равнодушным взглядом, и исчез — предположительно в отсеке для пилотов.
Эйн не успел его толком рассмотреть, но было в этом новом илирианце нечто неуловимо напоминавшее Ойлера. В чертах лица, в повадках. Только Ойлер выглядел лет на тридцать, а новый илирианец был совсем мальчишка.
— Вы даже детей переделываете? — спросил Эйн у Галлары. Даже не пытался скрыть отвращение в голосе.
— Мы усовершенствуем всех, — бесстрастно отозвался Галлара. — Кто этого заслуживает, разумеется. Но Лаури особый случай. Его создали специально для войны.
Эйн зло усмехнулся:
— Лаури? Он такой же как Ойлер? А я думал, у них только номера.
— Ойлер, — Галлара спокойно прошел к одному из кресел, сел и похлопал ладонью рядом с собой, показывая, где сесть Эйну, — из забракованной линии. Если, разумеется, я не ошибся на его счет. Лаури — более совершенная модель. Линия LA, юнит UR. Экземпляр I-4417.
— Еще скажи, что ты их всех помнишь и различаешь, — Эйн не стал выделываться, сел рядом.
— Только самых успешных. И самых провальных.
— Как это? — небрежно поинтересовался у него Эйн. — Резать своих. Обращаться с ними хуже, чем со скотом. Выращивать, зная, что растишь на убой. Что ты врешь себе, чтобы успокоить совесть? Галлара, ты же должен хоть что-нибудь врать. Это ведь даже не враги. Это свои, это такие же как ты.
Ойлер был ублюдком и маньяком, и чаще всего вызывал у Эйна брезгливость пополам со страхом. Но теперь, сидя рядом с Галларой, Эйн, похоже, видел, у кого тот научился.
Галлара повернулся к нему всем телом, подался ближе. Изучал взглядом внимательно, как насекомое под увеличительным стеклом:
— Это легко, человек. Я знаю, что даю им. Я сделаю их лучше, чем они были. Лучше, чем они могли бы мечтать. И каждая новая линия будет совершеннее предыдущей. Посмотри на нас и сравни с собой. А ведь мы тоже — даже я — промежуточное звено. Тебе не интересно? Что там в конце? Какая она, совершенная форма. Вы могли бы быть как мы, никто не ограничивал вас в развитии. Вы могли становиться лучше, и лучше, и лучше. Но вы не стали даже как герианцы.
Эйн покачал головой, криво усмехнулся. Как же уже задолбался слушать про то, как быть лучше, как это важно:
— Галлара, там в конце только смерть. Для вас, для нас, для герианцев. Столько пафоса, столько зверств. А по итогу одно и то же.
— Если бы жизнь не становилась лучше, ей не стоило бы существовать, — Галлара склонил голову на бок, улыбнулся снисходительно. — Ты никогда не задумывался? Сколько стоит одна жизнь. Сколько приходится на нее тратить — пищи и воды. Ежедневно. Воздуха — ежесекундно. Живое пожирает все вокруг себя и только так может жить.
— А ты, значит, решаешь. Кому стоит жить, а кому нет. Этот твой Лаури — удачный экземпляр, а Ойлера… что, на переработку? Почему выбираешь ты? Почему именно так?
— Потому что только я могу дать им шанс. Стать чем-то большим, чем они были. Этот шанс не дается легко. Этот шанс означает риск.
Галлара легко пробежался пальцами по ларралу Эйна. Металлические пальцы тихо лязгнули о поверхность:
— Риск, на который ты пошел сам, человек.
Эйн сглотнул:
— У меня не было выбора.
— А его ни у кого нет. Рано или поздно, наступает в любой жизни момент, когда можно спастись. Если бы только быть немного сильнее, немного быстрее, немного выносливее. Ты знаешь, как это. Лично ты, — Галлара постучал пальцами по металлу ларрала. — И потом, когда опасность миновала, наверняка думаешь: дело в тебе. Это все ты сам, твои достижения, твои успехи. А жизнь тебе спас вот этот кусок металла. Ты сидишь прямо рядом со мной, человек, — он вдруг схватил Эйна за подбородок, заставил посмотреть на себя, — и тратишь воздух, только потому, что у тебя ларрал. И ты, именно ты спрашиваешь, в чем смысл. Того, что я делаю.
Он говорил все быстрее, усмешка стала злой, и точки зрачков отсвечивали серебром.
Эйн бы плюнул ему в лицо. Но боялся остаться без зубов и без языка.
— Отпусти, — низко и зло сказал он. Осознал, что вкладывает импульс — слабый, едва ощутимый даже изнутри — только когда уже вложил.
Галлара помедлил, и все же убрал руку.
Эйн встряхнулся всем телом, отвел взгляд.
Не нравился ему этот разговор, стал каким-то слишком… личным.
Эйн будто заглянул в голову больного ублюдка, и ему не нравилось то, что увидел.
— Ну, теперь я в плену, — небрежно сказал Эйн. Даже для него самого эта беззаботность звучало фальшиво, но лучше не было. — И еще не раз пожалею, что живой. Может и зря ларрал меня спасал, — он заставил себя повернуться, спросил у Галлары прямо. — На что ты рассчитываешь? Ну, получил ты меня и мою эмпатию. Что толку? Хочешь понять, не появятся ли еще люди с эмпатией?
