Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Эйн этого не ожидал, хотя следовало бы. Для Таны и Льенна, и Мара были просто инструментами. Частями системы за которую отвечала Императрица. А когда одна деталь выходит из строя, ее заменяют на другую — подходящую по функционалу. Правая рука Льенны, шеф ее безопасности, отлично подходила. Тане только нужно было убедиться, что замена не сломалась вместе с оригиналом.
Может, Мара тоже это понимала. Может, у нее не осталось сил говорить что-то против. Она снова коротко кивнула:
— Я благодарю Императрицу за милость.
Тана добродушно усмехнулась, неожиданно человечно:
— А теперь, дева Телура, отправляйся в медкапсулу. Если ты умрешь по дороге, разговор окажется зря.
Она развернулась, улыбнулась Картеру:
— Идем. Нам есть, что еще обсудить.
Мара смотрела ей вслед, и проговорила едва слышно:
— Я постараюсь выжить. Я буду бороться за свою жизнь.
И продолжила мысленно:
«…и она станет такой, что ее захочется прожить».
Именно это сказала ей когда-то Льенна. Только в ее словах никогда не было такой обреченности.
Эйн дошел с Ойлером и Марой до лазарета — вернее уж доплелся кое-как. Все сильнее ныло плечо, и хотелось только закинуться обезболом и парой стимуляторов, чтобы доползти до жилого бокса и завалиться спать.
И, конечно, ничего у Эйна не вышло.
Стоило развернуться к выходу, как за плечо его перехватила металлическая рука.
— Приятель, Эйн. А ты куда?
За спиной Ойлера герианка в форме врача помогала Маре забраться в медкапсулу. Усталость и сонливость накатили с новой силой.
Эйн неопределенно махнул рукой:
— Поспать собирался.
Ойлер растянул губы в улыбке, демонстрируя клыки:
— В капсуле и поспишь. У нас будет отличный лечебный отдых на троих.
Эйн рассеянно потер лоб пальцами, поморщился, потому что забывшись слишком сильно царапнул механическими пальцами. Свободных капсул в лазарете оставалось всего две, и одну из этих двух заняла Мара.
— Капсул не хватит на семейный отдых, — сказал Эйн. — Я нормально. Ты отдохни, если надо.
— Мне надо, приятель Эйн, чтобы ты наконец перестал бесить меня. Раньше я за это убивал, помнишь?
Эйн против воли устало рассмеялся, хоть и понимал, что Ойлер не врет. Тот действительно злился.
— Я и тебя подвел, да? — это вырвалось само собой. — Не только Мару. По всем фронтам облажался.
Ойлер вдруг перестал улыбаться. Эйн привык к нему рядом, но так и не привык видеть его серьезным.
— Именно, приятель Эйн. Ты облажался. Но что хуже, ты не останавливаешься. Ты продолжаешь жалеть себя, отказываться от помощи и творить херню, — он наклонился с угрозой, доверительно шепнул на ухо. — А теперь заткнись и полезай в капсулу. Или я сломаю тебе ноги.
Эйн устало покачал головой, сделал шаг к капсуле, еще один.
Снотворное, которое дали Маре, отдавало и ему в голову. Накрывало пеленой сонливости.
— Ойлер, я не специально, веришь? — и на душе было погано. Так погано, что это затмевало и усталость, и боль.
И говорил Эйн про все сразу. Про то, что выбрал рискнуть собой и защитить незнакомую герианку, про то, что не спас Льенну, про то, что даже не добыл информацию.
Про то, что сейчас не мог собраться, заставить себя утереть сопли и действовать дальше.
Ойлер вздохнул, будто Эйн был особо тупым ребенком, а потом вдруг встрепал его волосы.
— Приятель Эйн…
Он мог сказать, что угодно. Что это нормально — ошибаться. Что просто нужно отдохнуть.
Что важные сведения все равно раздобыли, и нечего теперь страдать.
Что война еще не закончена. Что можно будет отомстить илирианцам за Льенну.
Всю ту чушь, которую Эйн понимал умом, и никак не мог принять сердцем.
Но сказал Ойлер ему только одно:
— … прорвемся.
И если, когда Эйн забирался в капсулу, в глазах стояли слезы — то это от боли. От боли и от усталости.
Эйну снилась Льенна. Она рассказывала про особенности офицерского кнута. Мерный голос перечислял характеристики будто со стороны, а в груди у нее зияла дыра. Кровь лилась потоком, не останавливалась, и было в ней что-то неправильное.
«Красная» — подумал Эйн. Красная кровь, как у человека.
А ведь так они с Марой и познакомились. Эйн собирался убить Льенну, пришел по ложной наводке и застрелил человека.
Сколько же с тех пор поменялось. Целая жизнь за такой короткий срок.
«Да, Габриэль. Целая жизнь», — во сне он был не один. Мара стояла рядом с ним, смотрела на Льенну. Эйн не знал, чей это сон.
Его? Мары? Их общий кошмар.
«Как ты?» — спросил он.
«Будто это я умерла. Но даже после смерти не могу отдохнуть. Мне надо изображать живую», — она признала это спокойно, с той же интонацией, что Льенна перечисляла характеристики кнута. Раз за разом — режим для наказаний.
«Мара…»
«Идем, Габриэль. Пора просыпаться. У нас много дел».
Ее фигура и все вокруг растаяли в белом. И Эйн проснулся.
Первым, что он увидел были иглы. Длинные и уродливые, к которым тянулись полупрозрачные трубки. Иглы торчали из плеча Эйна и из груди.
Да, точно. Он и забыл, что такое герианская медкапсула. Со стороны, наверное, выглядела как пыточный инструмент. Но никакой боли не было, разве что немного першило в горле.
