Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Очень… странно… — выдохнул Эйн, сорвался на хриплый, больной смех, в котором истерики было больше, чем веселья.

И билось в голове: меня разобрали на куски.

Меня действительно разобрали на куски. И они повторят.

Его затрясло.

Галлара положил пальцы ему на голову, погладил по волосам — утешающим, отеческим жестом.

И Эйн до крови прикусил щеку, хотел, чтобы вернулась боль, хотел уцепиться за нее, потому что в тот момент почувствовал — иначе сломается. Иначе разрыдается прямо там перед этой механической тварью, начнет умолять — убей, пожалуйста, просто убей…

Как тогда, у Рьярры. Но тогда было тогда.

А теперь…

Не ломаться, солдат! Бляста, только бы не сломаться.

— Почему-то, — сказал Галлара. — Мне не нравится видеть тебя таким.

Эйн постарался взять дыхание под контроль, заставил себя считать: раз — вдох, два — выдох.

Только так и смог не заорать.

И только через десять вздохов он смог прохрипеть:

— Ты сам… сам меня таким сделал.

И Эйн боялся повторения настолько, что от этого колотило.

— Я привык к телам, — словно не слышал его, продолжил Галлара. — Я многих разрезал, человек. Мышцы это мышцы, кости это кости. Они ничего не значат. Я разбираю тела так же легко, как механики разбирают флаеры. Могу без труда собрать обратно. Я знаю, что хочу получить. И знаю, как получить это.

Эйн слышал собственное надрывное дыхание. Даже для него звучало как всхлипы.

— Больной ты… урод… Больной… урод.

— Это твоя эмпатия? — спросил его Галлара. Заставил посмотреть на себя. — Это странное чувство.

Он провел механическим пальцем по щеке Эйна под глазом. Тот зло отдернулся.

— Нежелание причинять тебе вред. Странное. Непривычное.

— Нет у меня никакой эмпатии… — тихо, борясь с собой выдавил Эйн. — Нет, слышишь ты… урод… Если бы была, если бы был хоть отголосок…

Он бы убил. Не Галлару и не мелкого илирианца.

Себя.

Эйн убил бы себя их руками.

— Эмпатия не действует… из-за боли.

И ведь илирианцы это знали. Знали, что боль мешает девам, но все равно устроили Эйну этот блястов тест, все равно разобрали его на куски…

— Эмпатия дев любви немного отличается, — спокойно отозвался Галлара. — Боль ей тоже мешает, но не так сильно. И потом, ты человек. У тебя могут быть свои особенности.

Не было у него никаких особенностей. Он превратился просто в обрубок, кусок мяса.

— Если бы я мог… я бы…

— Закономерно, — согласился Галлара. — Но теперь тебе больше не больно. И я смогу отследить, как быстро эмпатия вернется к тебе снова.

Он снова коснулся головы Эйна. Тот услышал тихий металлический звук.

Спросил хрипло:

— Что там?

— Ничего особенного. Обычный диагност. Или не совсем обычный. Я получу данные, как запускается твоя эмпатия. И на их основе создам ее аналог — в виде импланта.

Галлара улыбнулся:

— Ты сказал, что мы не получили силу дев, человек. Не совсем так. Мы просто не можем повторить ее с помощью механизмов. Но твои данные… твои данные могут все изменить.

Эйна замутило, когда он это представил. Освоение эмпатии требовало долгих лет — обучения и упражнений, требовало контроля наставниц, наблюдения и корректировки. А Галлара хотел заменить это все одним единственным механизмом. Чипом, который можно вставить в голову и включить эмпатию по щелчку.

И… выключить?

— Ты… ты хочешь… безопасную эмпатию.

Вот что их останавливало. Эмпатия несла в себе риски — что сила выйдет из-под контроля, как это произошло с Марой. Риск сумасшествия и смерти.

Девы знали это, и потому учились — тщательно контролировать каждый импульс.

Но илирианцы стремились к совершенству во всем. Такие как Галлара… нет, такие не смерились бы ни с рисками эмпатии, ни с ее ограничениями.

Он хотел, чтобы сила дев была простой и понятной как механизм. И он верил, что сможет вытащить его из Эйна под пытками.

— И я ее получу, — спокойно подтвердил Галлара.

Он поднялся одним спокойным, текучим движением, повернул голову, словно услышал что-то и вдруг едва заметно улыбнулся:

— Мне нужно идти. Отдыхай человек, мы еще увидимся.

Он двинулся прочь, и, глядя ему в спину, Эйн надеялся только не встречаться с ним больше никогда.

У самого выхода Галлара остановился, обернулся:

— Так странно. Мне все же не хочется уходить. Мне не нравится терять тебя из виду. Наверняка это эмпатия.

Эйн хрипло рассмеялся. Чувствовал, что или это, или разрыдается:

— Это мой врожденный… шарм.

Галлара ушел, и Эйн остался один.

Он смотрел, как отрастают ноги и руки. Быстро, быстрее, чем он считал возможным. Герианская медкапсула могла восстановить кого-то за ночь. Но даже она намного уступала илирианской.

И если задуматься… зачем они им были — эти совершенные технологии восстановления? Раз уж почти все заменяли ларралами.

А потом он понял — чтобы создавать таких, как Ойлер. Чтобы пересобирать их снова и снова, заменяя разные части. Выбирая, что сделать ларралом, а что оставить живым.

Ноги восстановились до середины голеней.

Раны на груди затянулись, появились новые мышцы, и поверх нарастала розоватая нежная кожа.

Рука восстановилась полностью.