Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Зачем тебе понимать, человек? — тихо спросила она. — Что тебе за дело до меня и Зайна? Я просто учу тебя. И учу хорошо. Уважай хотя бы за это.

Она была права — и за время уроков даже начала ему нравиться. Эйн был ей благодарен. И потому подошел, сказал прямо:

— Я не хочу тебя уважать. Я хочу тебе помочь.

Она вздрогнула всем телом, и он был уверен — ей никто такого не говорил. Никогда. И всю свою жизнь Салея была одна, сама за себя. Не важно, кто был с ней рядом.

И ей нужно было хотя бы раз услышать:

— Салея, мне не плевать.

Человек на ее месте сказал бы: мне не нужна помощь. Я справлюсь сама. Держись подальше, не трогай.

Не лезь.

Не делай больно.

А она промолчала, потому что не была человеком, потому что сама ломала себе жизнь. И знала об этом.

Эйн протянул руку, положил ей на плечо и крепко сжал. И она словно стала меньше, признала зло:

— Да, имитирую. И боюсь. Я сделала все, чтобы стать стальной, чтобы измениться. Использовать эмпатию, чтобы «шептать» боль, страх.

И этому она учила его, применять силу, вызывать агонию или ужас.

— А так легко было бы внушать другое, — шепотом признала Салея. Смотрела прямо, а казалось — внутрь себя. — Забыться, на мгновение. Отпустить себя и «шепнуть» любовь, обожание. Вызвать его, безусловное, безграничное подчинение. Отравить любовью как ядом.

Она так этого боялась. Этой ненастоящей любви, которую сделала бы сама, слепила из собственной силы.

Салея вдруг рассмеялась, уродливо, сломано:

— Да, я сама все разрушила. Я хотела знать, что Зайн любит по-настоящему. Что это не сила просочилась в него. Я издевалась над ним, била по больному. Я насмехалась над его целями, я хотела, чтобы он злился. Ведь если он злится, дело не в эмпатии, значит, у него еще осталась воля. А потом он меня прощал. Он долго меня прощал.

Эйн притянул ее к себе, обнял одной рукой. Так мог бы утешать сестру, которой у него никогда не было:

— Бляста. И чтобы узнать наверняка, ты эту любовь уничтожила. Не думал, что буду жалеть Зайна.

Да, теперь он все понял, и почему Зайн так себя с ней вел, и почему так хотелось растащить их с Салеей подальше друг от друга.

Салея напряглась, постаралась отстраниться, но Эйн удержал. И она подчинилась. Застыла напряженная, наверняка, не привыкла, что ее трогают. Не понимала, что с этим делать.

— Я каждый раз говорю себя отпустить, — признала она. — Но он лезет туда, где ему не место. Хочет быть как герианка, заслужить кнут. Он даже не думает, сколько у него врагов. Верит, что Рьярра его защитит. Ему нужен контроль женщины, ему нужно…

Эйн фыркнул, посмотрел на нее сверху-вниз и спросил:

— Серьезно?

Она зло выдохнула и признала:

— Нет. Нет, это нужно мне. Контролировать его. Знать, что еще могу сделать ему больно. Что могу вмешаться, — и вдруг она сказала. — Стальная дева никогда бы так не поступила.

И да, у Рьярры и у Мары хватало недостатков, но на такое они были не способны. О тех, кто был им дорог, они заботились. Изо всех сил, без остатка.

— Я лишняя, — жестко и веско признала Салея. — Я не дева любви, и не стальная. Я аномалия. Ты прав, на Герии мне никогда не будет места. И это правильно.

Да, для них это было так важно — это их «правильно». И они выжигали, переламывали, уничтожали все, что не вписывалось.

Эйн отпустил ее, отступил на шаг:

— Ну, одно место для тебя все еще есть. Здесь, на Земле. Ты можешь меня учить. И можешь у меня учиться.

Она нахмурилась, и вернулось уже привычное ее высокомерие. И хорошо. Без него Салея была будто голая:

— Ты забываешься, человек. Ты мужчина. Чему мне у тебя учиться?

И он пожал плечами, признал легко и спокойно:

— Жить. И не бояться.

Эйн вернулся в жилой бокс Мары вымотавшийся, но довольный, и перед тем, как открыть дверь поймал себя на странной мысли — он начал забывать, как это: отдыхать. Закидывался стимуляторами, спал урывками, да и то, когда вспоминал. А вспоминал он редко, были поводы подумать о другом.

Он коснулся замка, замер на мгновение, успел подумать — что, если дверь закрыта? Если Мара не хочет его видеть?

Она была внутри, Эйн чувствовал, но ничего другого не улавливал — она закрывалась, мягко, но огораживалась, и ее присутствие было будто укутано серым, шелковистым туманом.

Замок среагировал на его касание, и дверь скользнула в сторону.

И Эйн сразу понял, почему Мара отгораживалась.

Она сидела на крае кровати, сгорбившись, опустив голову — влажные волосы закрывали лицо — и вздрогнула, когда Эйн вошел. Выпрямилась с видимым усилием.

Она не заметила его появления, и это само по себе говорило лучше всяких слов.

— Габриэль. Что-то случилось? — голос у нее был как обычно, спокойный и равнодушный. И если бы Эйн не смотрел внимательно, он бы даже не заметил — дрожание ее пальцев, худое, осунувшееся лицо.

Эйн фыркнул, подумал о том, что и сам наверняка выглядел не лучше:

— Да у нас вечно парад неприятных неожиданностей. Зайн с Леннером подрались, но оба живы. А потом Салея вытерла мной пол, потому что я не разнял этих идиотов.