Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Она сказала «должен» — не «может». Потому что на Герии действительно помогали, потому что должны. И в тот момент Эйн даже не знал: хуже это? Лучше?

На Земле помогали потому что хотели. И потому часто не помогали — был выбор, и его делали.

На Герии выбора не было. Женщина обязана была помочь слабому.

И потому там не оставляли без помощи тех, кому она была нужна.

Мара верила, что Леннеру она нужна.

Эйн усмехнулся, с силой провел ладонями по лицу, пытаясь отогнать усталость:

— И что ты хочешь с ним сделать?

— Я хочу его исправить.

Когда Салея привезла Леннера, его определили в одну из камер — Рьярра сообщила Эйну сама. И он не пошел проверять. Не сразу.

И без того хватало дел — он связался со своими, узнал, как идет проверка убежищ и всеобщий сбор. Упомянул как бы между делом, что поручил Леннеру работу. Не особо верил, что это сработает — Эйн паршиво умел врать, но по крайней мере, это могло помочь выиграть время.

Мара снова уснула, пока камера продолжала работать, заращивая раны и заживляя повреждения. И ощущение силы внутри Эйна — тяжести, которая тянула к земле — ослабло, но не пропало полностью. Связь, которую Эйн создал, забирая силу Мары себе, действовала даже во сне.

Не нужно было тащиться к Леннеру, но Эйн все равно не удержался.

Ублюдок валялся на полу в камере, отвернувшись к стене, и казался мертвым.

— Мило, правда, — с улыбкой сказал Ойлер. Повернулся к Эйну всем телом и подмигнул, картинно и напоказ. — Не важно, какой ты воин, сколько у тебя сил. Немного пыток, и ты превращаешься в беспомощного ребенка.

Он рассмеялся и добавил:

— Не ты, конечно. Твой друг из Сопротивления. Посмотри, как он лежит, приятель Эйн. Мило, невероятно мило.

Эйн фыркнул:

— По мне он просто похож на труп.

— Трупы тоже бывают милыми, — Ойлер задумчиво щелкнул когтями, улыбнулся. — Но он жив, и еще не раз об этом пожалеет.

Эйн оглядел его с головы до ног тяжелым взглядом:

— Ты что-то не жалеешь.

— О, я очень жизнелюбив. Пока я могу чередовать вдохи с выдохами, все идет неплохо. Но даже я не хотел бы оказаться на его месте.

Эйн лично считал, что место Ойлера ненамного лучше. Он тоже был пленником, и Рьярра в любой момент могла вернуть его в пыточную, чтобы порасспрашивать еще. Но пока Ойлер разгуливал на свободе, где хотел и как хотел.

Об этом Эйн ему и сказал, но тот только рассмеялся, подмигнул снова, весело. Будто у него было отличное настроение, Ойлер все время выглядел так, словно у него было отличное настроение.

— Свою тюрьму я ношу с собой, — он с намеком подцепил когтем ошейник контроля у себя на шее. Эйн обратил внимание, что это тюремная модель. — Но в глубине души я свободен. Мне повезло. В отличие от бедолаги в камере. Видишь ли, приятель Эйн, я отлично знаю герианцев. И знаю, как они думают. Зачем выбрасывать кого-то если его еще можно спасти, переманить на свою сторону? О, они не избавятся от старины Леннера так легко. Он наверняка думает, допрос — это худшее, что его ждет. Но вовсе нет. «Спасение» дев намного больнее.

Эйн помолчал, настороженно его изучая. Ойлер казался абсолютно расслабленным.

— И ты знаешь, что они хотят с ним сделать?

— Конечно, знаю. Они его сломают, — Ойлер улыбнулся широко и мечтательно и добавил. — Они разобьют его на маленькие осколки, на клочки личности. А потом соберут их в нужную им картинку. Это так жутко. И красиво. Как настоящее искусство, — он говорил, а Эйну становилось не по себе, хоть он и не ждал от плана Мары ничего хорошего. — Не знаю, как ты, приятель Эйн, а я не отказался бы посмотреть.

Эйн пообещал себе, что подождет не больше получаса, а потом уйдет — но Леннер пошевелился, медленно сел, привалившись спиной к стене, запрокинул голову. Эйн видел, как он сглотнул — короткое быстрое движение кадыка.

— Это всегда любопытно наблюдать, — сказал Ойлер. Он стоял рядом, замер так неподвижно, что про него легко было забыть. Будто он не разбирал людей на куски ради развлечения. Удивительно, в общем-то. Эйн всегда отлично чувствовал опасность, но с рядом с Ойлером это чутье сбоило. И он то напрягался от одного вида ублюдка — даже холодок пробирал — то вовсе забывал, что Ойлер чудовище. — Как кто-то просыпается. Перестает быть беззащитным. Вспоминает кто он и где он. Хотя вряд ли твой друг в восторге от камеры.

— Заткнись уже, — устало сказал ему Эйн. — И здесь не музей. Не на что пялиться.

— Но ты не прогонял меня, пока он не проснулся. Мы были практически собратья по экспонату, приятель Эйн, — Ойлер улыбался, но смотрел только на Леннера. — Интересно, почему? Тебе было скучно?

— Да, очень, — смерив его тяжелым взглядом, отозвался Эйн. — А теперь не очень. Так что иди. С Леннером я поговорю сам.

Ойлер пожал плечами, развернулся плавным, грациозным движением, будто красовался:

— Как скажешь. Все равно ты ничего не добьешься. Ты устроишь себе еще один бесполезный разговор, приятель Эйн, потому что не умеешь давить на нужные кнопки и задавать правильные вопросы. Я бы тебе подсказал, но…

Он не договорил, и Эйн продолжил за него:

— Но я еще не настолько опустился, тебя слушать.