Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Но всегда, с самого начала ждал от герианцев подвоха — потому что они не были людьми, и потому что не мог принять ни их образ жизни, ни их образ мыслей. Он верил, что Мара попытается скрыть, и что попытается скрыть нечто важное.
Предательства, вот чего он боялся.
И, если верить Рьярре, предал первым.
— Метка, — сказала та, — это высшая форма доверия. Величайшая честь для мужчины. Дева делится своей силой и своим разумом, когда создает ее. Открывается. Если использовать эту связь против нее… мозг блокирует метку. От нее нельзя избавиться так легко, но от нее можно закрыться. Ты напал на Телуру, твоя попытка «вломиться в сознание» — это атака. Разум Телуры защищается. Ты больше не можешь ее слышать. Не можешь ее позвать. И ты больше не можешь причинить ей вреда.
Эйн сглотнул, хотел посмотреть на Мару, но не мог повернуть голову:
— Я… я ей нужен. Чтобы контролировать эмпатию.
Салея презрительно фыркнула:
— Ты уже так ей помог, человек. Еще немного помощи, и она действительно умрет.
— Я ей нужен, — упрямо повторил он. Не важно, как она к нему относилась, не важно, что думали Салея и Рьярра.
Маре нужна была эта метка.
— Может быть, — легко согласилась Салея. — Пока можно обойтись очевидными способами.
Эйн замер, снова пожалел, что не может хотя бы посмотреть на Мару. Один единственный раз.
— Какими?
Они готовы были убить ее, когда только проявились последствия стимулятора. Они были уверены, что Мару не спасти, еще тогда.
— Очевидными, — повторила Салея. — Боль. Когда деве больно, сложнее использовать эмпатию. Я сделаю так, что ей все время будет больно.
Эйн вздрогнул, представил это, и его замутило. Потянуло блевать — от себя.
Надо же, а ему раньше казалось, он ко всему привык.
— Мне надо поговорить с ней. Я… даже если сейчас метка закрыта, должен быть способ все исправить. Должен быть другой путь…
— Габриэль.
Она говорила так тихо — всего одно слово, без выражения, и теперь он отчетливо слышал в голосе металлические нотки переводчика.
— Уходи. Я хочу, чтобы ты ушел.
Глава 60
В конце концов, он даже уйти не смог, и остаться ему не дали тоже — парализующие заряды не действовали, и Салея выволокла его из лазарета, как мешок с дерьмом. Эйн себя так и чувствовал.
Чтобы не дать Маре использовать эмпатию, Леннер проткнул ей ладони и сунул нож в живот.
И такой уровень боли требовался, чтобы ограничить силу дев?
От одной мысли мутило, и хотелось смыть с себя весь этот долбанный день. Вернуться назад, дать по морде самому себе и сказать: просто поговори с ней. Это же, бляста, так просто — не лезь к ней в голову, просто спроси.
Но он не спросил.
Чувствительность понемногу возвращалась и, ковыляя, Эйн уже мог идти сам. Он не вернулся в жилой бокс — трусливо не хотел смотреть на то, что сам натворил. На черную герианскую кровь и на отброшенный игольник.
Рьярра могла бы его вышвырнуть из своего кабинета — и ей хотелось, Эйн отлично различал, когда она злится. Но она только молча указала ему на кресло, подошла к стенной панели за которой скрывался пищевой отсек.
Она молча достала небольшой питьевой контейнер — герианский, с ровным рядом символов, которые теперь Эйну ничего не говорили.
— Пей, мальчик.
Контейнер был холодный, в армированной оболочке — армейская модель. В таких герианцы носили стимуляторы.
Эйн непослушными пальцами подцепил защелку, повозился, открывая, и сделал большой глоток. Горечь обожгла горло:
— Что это? — спросил он.
— Яд, — с усмешкой отозвалась Рьярра.
Может, она даже не врала. Эйн сделал еще один глоток, мимоходом представил, как отреагировал бы Меррик, если бы увидел бы его в тот момент. Пристрелил бы из жалости, не иначе.
— Надо делать его вкуснее, — сказал Эйн, усмехнулся тоже. — Иначе кто станет пить эту отраву?
Мышцы расслаблялись сами собой, жизнь уже не казалась такой паршивой, переставали болеть следы кнута, и Эйн против воли рассмеялся:
— Ты держишь в кабинете наркоту?
Рьярра села за стол, небрежно откинулась в кресле, рассматривая с брезгливым интересом.
Он рассмеялся снова:
— Я помню этот взгляд. Приглядываешься, куда ударить. Я столько всего о тебе помню. Могу узнать тебя на слух, по паре шагов.
Она спокойно кивнула, принимая его слова. Взгляд остался прежним. Внимательным, отстраненным.
И желание смеяться прошло, как и не было.
— Я облажался, — сказал Эйн. Услышал, словно со стороны и повторил. — Я. Облажался.
— Ты предал Телуру, — равнодушно отозвалась Рьярра. — Заблокировал вашу метку. Напал на свою деву, поставил под угрозу ее жизнь и здоровье. И сейчас ты сидишь и жалеешь себя.
— А ты утираешь мне сопли, — не стал спорить он. — Как мы до этого докатились?
А да, точно.
Он все еще был ей нужен. Ей, Сопротивлению, Земле.
— Я сейчас перестану, — сказал ей Эйн. Вдохнул, выдохнул, сказал себе: соберись, мразь. Никому не нужны твои сожаления. Они ничего не меняют и ничего не исправят. — Как мне восстановить метку?
Он не был идиотом, понимал, что это единственный способ спасти Мару, и что сдерживать ее эмпатию болью — не выход. Иначе они не пытались бы ее убить, как только проявились последствия стабилизатора.
