Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Не ходи, Габриэль. Если это так важно, я отдам тебе запись.

— Ты загораживаешь мне проход, — отозвался он, и ей пришлось посторониться.

Смех Рьярры был как удар под дых:

— Мне не удалось сломать тебя, мальчик, и ты решил доломать себя сам?

— Не дождешься, — огрызнулся Эйн: пообещал это ей и себе. А потом отошел к дальней стене. Ойлер уже был в камере, лежал прикованный к большой железной столешнице. Рот у него был зашит тонкими стальными струнами крест-накрест.

Эйн скрестил руки на груди, стиснул пальцы и сказал нарочито небрежно:

— Вряд ли он что-то расскажет с зашитым ртом.

Рьярра беззаботно рассмеялась:

— Не волнуйся. Он вырвет нити, когда будет кричать.

Накатила тошнота, Эйн поморщился и остался на месте. Он не мог уйти. Что бы Рьярра ни делала.

— Илирианцы устойчивее людей к ментальным атакам, — она погладила Ойлера по волосам, зарылась железными когтями, легко взъерошила — ласково и игриво. Ей часто нравилось начинать так — Эйн помнил. Это и собственную идиотскую надежду, что она отвлечется, что ее позовут, что она уйдет. Но время, которое Рьярра уделяла Эйну она ни на кого больше не тратила.

— Такие, как он, умеют сопротивляться, — ее голос звучал мягко, вкрадчиво. Во время пыток она никогда не злилась, не повышала голос. — Нужно сделать им больно. Очень-очень больно, и только тогда они ломаются.

— Мы заставим его сломаться, — спокойно, равнодушно заметила Мара. Взяла ящик с инструментами с полки у стены, перенесла ближе к столу.

— Давай сыграем. Кто первая заставит его закричать, выиграет, — предложила Рьярра. — Поспорим на пару обедов. Земляне отлично готовят.

А Ойлер готовил и жрал людей. Эйн цеплялся за эту мысль, потому что она позволяла ему не блевать. Ублюдок заслужил пыточный стол.

— Я не выиграю, — Мара достала несколько зазубренных лезвий. Она скрывала свои чувства и свои мысли, а Эйн смотрел за ее уверенными спокойными движениями и гадал: тебе это понравится? Видеть его беспомощным. Делать ему больно.

Делать больно мне.

— Да, — сказала Рьярра. — Ты не выиграешь, Телура. Но ты хорошая девочка, и ты будешь очень стараться.

Мара прижала одно из лезвий к животу Ойлера и медленно надавила. Не торопясь, расчетливо и уверенно.

Он замычал, завыл, а потом зажмурился и рассмеялся сквозь нити, сшивавшие его рот.

— Я сделаю все, что должна, — отозвалась Мара.

— Ты всегда мне нравилась. Давай срежем с него немного мяса. Хочу посмотреть, сколько железа внутри. Люблю рассматривать илирианские импланты.

Эйн отошел в дальний угол, устроился у стены так, чтобы все видеть. И пообещал себе: не вспоминать, как когда-то кричал сам.

Теперь все было иначе. Теперь он не мог позволить себе цепляться за прошлое.

Рьярра и Мара истязали Ойлера долго, расчетливо разбирали на куски.

Ойлер выл, как настоящий человек.

И даже кровь у ублюдка пахла, как человеческая. Все сильнее и сильнее — влажный, тяжелый запах забивался в легкие. Эйн бы душу продал за сигарету, хотя давно отказался от табака, даже очищенного, синтетического.

Рьярра ничего не спрашивала, да Ойлер и не смог бы ей ответить: много раз кричал сквозь нити, разорвал губы — самые уголки. И смеялся вперемешку со стонами.

Да, Эйн тоже когда-то поначалу храбрился, язвил и пытался шутить, пока еще хватило сил. А потом пытался только умереть, но этого ему тоже не дали.

Отвращение и беспомощность накатывали волной. Было в них что-то еще, что-то отравленное, чужое.

— Осторожнее, Телура, — Рьярра перехватила Мару за руку, осторожно потянула на себя, и Ойлер задергался в кандалах. — Иначе он может умереть.

Эйн с отвращением подумал, что со стороны это выглядело как кадр из фильма. Из отвратной одноразовой жвачки, где все красиво снято, прилизано и подано: и кровь, и мясо. Вот только запах кино не передавало. А пытки воняли до небес.

Эйн это и раньше знал, сам не боялся марать руки. И по себе помнил. Но он никогда не делал этого как Рьярра. Не пытался превратить в искусство.

— Я буду осторожнее, — глухо отозвалась Мара, аккуратно вытерла руки о салфетку, выбросила в урну рядом.

— Все потому, что ты не любишь свою работу, — говоря это Рьярра смотрела Ойлеру прямо в глаза. — Наслаждайся, самое интересное еще впереди. Пока рано задавать вопросы. Пусть сначала умоляет, чтобы мы его спросили.

Тошнота накатила снова, даже сильнее, чем раньше. И Эйн только тогда понял: эти чувства были не его. Не только его.

Мара держалась, как могла, из последних сил. Считала, что должна. Но она ненавидела пытки. Убивать могла легко, делать больно и контролировать — тоже. Но по-настоящему разбирать кого-то на куски, наслаждаться этим как Рьярра — нет. Мару от этого воротило.

Она закрывала свои чувства, не хотела, чтобы Эйн понял. Боялась показывать перед ним слабость и знала, что он без колебаний использует любую слабость против нее.

Она ошибалась, конечно. Не любую. Это Эйн использовать бы против нее не стал.

Эйн подошел ближе, заставил себя посмотреть на Ойлера, на то, что с ублюдком сделали, потом на Мару и сказал:

— Иди отсюда.

Рьярра хищно оскалилась, подалась к нему: