Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
А потом Тана выпрямилась, повернулась к одному из герианцев — судя по знакам отличий на униформе, самому высокопоставленному из выживших — и добавила с мягкой улыбкой:
— Я приказываю взять человека под стражу и вывести из города. Он не должен пострадать. Выполняйте, эллар.
И вот тут уже герианец опустился на одно колено:
— Будет исполнено.
Эйна скрутили быстрее, чем он успел что-то сделать, ткнули мордой в пол, и последнее, что он успел увидеть — удаляющуюся спину императрицы. Она даже не сказала ничего на прощанье, никакого пафосного или высокомерного дерьма в духе «развлекайся, человеческий мальчик». Или «я в тебя верю».
Хотя она и не прощалась.
Герианцы переговаривались между собой, угрюмо и негромко. Двое держали Эйна, другие наверняка обсуждали что делать.
— Эй, — он окликнул главного, и тот скользнул по нему равнодушным взглядом. — Ты же не тупой. Ты понимаешь, что не выберемся мы из города. Нас прикончит первая же пара илирианцев.
Герианец едва заметно нахмурился, проигнорировал слова, и Эйн мысленно выругался: это ведь были жители колонии, не бойцы на Земле, конечно, у них не стояли импланты-переводчики с омнилингвы.
Руки Эйна были скручены за спиной, и он смог добраться до маскировочного браслета. Маскировка ничем бы не помогла, но к ней прилагался переводчик.
— Эй, — повторил Эйн. — Это самоубийство. Мы не выйдем из города.
Герианец помолчал, потом спокойно ответил:
— Приказ Таны Элеры.
Да, вот только Эйну она дала прямо противоположный приказ.
— У вас мало оружия, надо еще как-то тащить меня, и илирианцы вырежут нас всех без проблем.
Они и так это понимали, смотрели с мрачной решимостью, и знали, что умрут.
— Слушай, — обратился Эйн к главному. — Как тебя зовут?
Герианец проигнорировал его вопрос, отошел, и пришлось окликнуть:
— Мы же вместе сдохнем, хоть это можешь мне сказать?
Эйну тут же заткнули рот, но герианец вернулся и все-таки ответил:
— Лерн Нагара.
Он не назвал ни свое звание, ни откуда он, но хотя бы не молчал. Эйн нервно сглотнул:
— Нагара, ты не выполнишь приказ, если сдохнешь. И императрица не послала бы вас на убой так глупо. У нее должен быть другой план.
Герианец фыркнул, устало и снисходительно. И невысказанное «человек, ты несешь херню» повисло в воздухе.
Эйн и так понимал, что никто бы не стал его слушать. Просто так не стал бы.
А от мысли о другом варианте мутило.
Но так было проще, и только так можно было спасти герианцев и выжить самому — пойти следом за Таной и ее рабами, добраться до старого корабля. Эйн потянулся к эмпатии, коснулся ею разума Нагары и тех герианцев, которые Эйна держали — коснулся осторожно, невесомо.
Не болью, как пыталась научить Салея — нет, понимание, как управлять этой силой приходило откуда-то изнутри. Было совершенно естественным.
Не крик, а зов: послушай меня.
Нагара застыл, отступил на шаг — почувствовал воздействие, наверное, хотел инстинктивно сбежать. А Эйн понял — поздно, те, кого он коснулся, уже были его.
— Я должен выполнить приказ.
— Выполнишь, — сказал ему Эйн. Заметил, что к ним подходят и другие герианцы. Некоторые готовы были вот-вот нацелить на него оружие, медлили только из-за приказа Таны. Она ведь сказала доставить Эйна живым.
А потом было поздно — он превратил свою силу в пелену, успел коснуться каждого.
— Сейчас мы доберемся до Корабля Первых, а после отведешь меня куда скажут.
Нагара нахмурился, вздрогнул — Эйн почувствовал, как тот сопротивляется, почувствовал давление его воли.
— Отпусти, человек.
— Я бы отпустил. Но ты и сам убьешься, и остальных угробишь. Меня заодно.
Нагара оскалился, его ломало.
Остальные смотрели на это пустыми равнодушными глазами и не пытались помочь. Остальные не боролись, и от этого было тяжелее всего.
Эйн усилили нажим, тошнота подкатила к горлу, но нужно было держаться. Давай, солдат. Последний рывок.
Он почувствовал момент, когда воля Нагары сломалась — все. Уже все. И трясущимися руками достал контейнер, который давала ему Тана, сделал большой глоток.
Было уже наплевать на последствия, и башка раскалывалась так, что даже хотелось сдохнуть. Эйна больше никто не удерживал.
Нагара помог ему допить.
Эйн чувствовал, как в герианцах вокруг пульсирует его собственная сила.
Нагара вдруг выдохнул долго, болезненно, уткнулся лбом ему в плечо — и Эйн едва не шарахнулся назад, и едва не ударил. Просто не ожидал такого, и только потом понял: Нагару ломало от эмоций, от влияния эмпатии, и потому тянуло дотронуться.
— Я ненавижу тебя, человек.
Но он уже не мог, ни причинить Эйну вреда, ни даже ослушаться. Эйн представлял себя на его месте и жалел, потрепал его по волосам, как собаку — только потом осознал, что этот жест — он тоже из-за эмпатии.
— Ага, я себя тоже. Но, эй, мы оба живы. Можем ненавидеть меня сколько влезет.
Наверное, хуже всего было то, как это оказалось легко — герианцы не превратились в безмозглых рабов, вроде тех, которых использовала Тана. Нет, они в целом оставались собой, просто эмпатия что-то перемкнула у них внутри, и цели Эйна и его жизнь они поставили выше своей, выше приказов, даже выше своих жизней.
