Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Хочешь, — спокойно отозвался Эйн. — И до конца будешь мучиться, почему все так с вами вышло, если не поймешь. А с вами все было просто. Салея была переломанная. Задолго до тебя, с самого начала. Должна была стать девой любви, но переломала себя и стала стальной. И потом всю жизнь жила в страхе, что любовь — это ненастоящее. Твоя, в частности.

Зайн повернул к Эйну голову, медленно. И лицо было безучастное, застывшее.

— Она сама все разрушила, — признал Эйн, спокойно продолжил. А перед глазами стояла Салея. — И сама это понимала. И жалела. У вас никогда бы ничего не получилось.

Эйн вспоминал, какой она была, когда боялась. Когда открывалась в ответ. Когда старалась научить и искала подход. Как не понимала людей.

— Ты бы ее не подпустил. А она знала, что всегда будет сомневаться.

И видел ее мертвой. Неподвижной фигурой перед Галларой.

— Человек, я не хочу это слушать.

— Да, но будешь. Потому что тебе нужно это услышать. Она тебя любила.

Зайн помолчал, потом признал — безразлично и хрипло:

— Да. Я знаю. Это меня и держало так долго. Даже когда было невыносимо, я знал, что она любит.

Эйн посмотрел перед собой, в черноту опустевшего зала:

— Но сказать она тебе хотела не это. Она просто пыталась попросить прощения.

— Я бы никогда ее не простил.

— Не для этого. Просто, чтобы ты это услышал. Чтобы знал, что ей жаль.

Зайн отвернулся, и Эйн замолчал. Они сидели вдвоем в тишине тренировочного зала, и каждый думал о своем.

В конце концов Зайн сделал глубокий вдох, выдохнул и сказал:

— У девы Телуры отвратительный вкус в мужчинах. Ты не понравился мне с самого начала, человек. И это было до того, как ты полез мне в душу.

— Перед душой я полез бить тебе морду, но это мы опустим, — фыркнул Эйн, поднялся первым и протянул Зайну руку. — Пойдем доберемся до бара. Покажу тебе, как правильно напиваться после чьей-то гибели.

Зайн принял руку, поднялся медленно — явно сказывались травмы.

— Идиотские человеческие слабости, — сказал Зайн. — Идем, покажешь мне в чем смысл.

Эйн выдохнул, и именно в тот момент почувствовал — несмотря на потерю, несмотря на то, каким был этот бесконечный день — что они оба будут в порядке.

Эйн пошел к выходу первым, Зайн удержал за руку на мгновение. Сказал после секундной заминки:

— Человек.

Эйн обернулся, посмотрел в ответ вопросительно.

— Она любила меня, а умерла ради тебя. Не только я был ей дорог.

— Да, — признал Эйн. — Я тоже знаю.

Эйн собирался его напоить так, чтобы потом Зайна пришлось нести. Но, видимо, устойчивость у герианцев была выше людской, потому что тот пил и пил, как воду. Какую-то совсем уж химическую дрянь после виски — вкус ему понравился больше — и с виду никак на него не действовало.

Эйн трепался про Салею, спрашивал сам, и Зайн отвечал.

«Она никогда не орала, но лучше бы орала. Я бы меньшим говном себя чувствовал».

«Мы познакомились во время совместных учений, еще в Интернате. Салея вела нашу группу, и мы проиграли».

«Всегда называла меня 'человек».

«Она говорила мне „мальчик“, просто потому что это меня раздражало».

Словно они ее поминали. Хотя, в общем-то так и было.

В баре — темном и пустом — горела только одна лампа, теплый свет ложился на барную стойку и на череду бутылок.

Эйн старался не перебарщивать с выпивкой, растягивал как мог полстакана виски, но, похоже, та химия в крови, что помогала держаться, выветрилась. В какой-то момент он почувствовал, что уплывает.

И вышло в результате наоборот — Зайн вздернул его на ноги, не слушая протестов, перекинул руку через плечо и повел Эйна в жилой бокс.

Эйн пытался было протестовать:

— Да я нормально… сам дойду, — и чувствовал себя при этом как последняя пьянь. Хотя и выпил-то всего-ничего.

— Я хочу убедиться, что ты не убьешься по дороге, человек, — безразлично отозвался Зайн.

— Еще немного, и я решу, что мы друзья, — буркнул Эйн, устало протер глаза.

— Ужасная трагедия, — прохладно отозвался Зайн, но он усмехался одним уголком губ. И усмешка чем-то напоминала то, как изредка усмехалась Мара. — Дружба с человеком. Моя репутация будет уничтожена.

— Если задуматься, я ведь никогда не спрашивал. Есть у тебя вообще друзья? И как у герианцев с этим? — Эйн нахмурился и добавил. — Я, вроде, даже не видел тебя с мужиками. Только с Рьяррой, ну, или другими девами.

Зайн напрягся и остановился:

— Я не пытаюсь быть для других герианцев другом.

И было что-то в его ответе, что Эйн сразу почувствовал, что задел за живое:

— А что пытаешься?

— Ты человек. Я сомневаюсь, что ты поймешь, — безразлично отозвался Зайн.

— А ты проверь.

— Я пытаюсь показать, что Герия может меняться. Что на ней можно добиться большего. Что место герианца — это не только защитник и союзник при деве. Я, человек, пытаюсь стать первым из многих.

Он ждал терпеливо, и наверняка, был уверен, что Эйну не понять.

Отчасти и правда. Эйн не рос на Герии и не был герианцем. Уж точно никто не смотрел на него свысока только потому, что он мужик.

— Ты довольно неприятный тип, — фыркнул Эйн. — Но ты все равно мне нравишься. И думаю, Герии не помешает больше таких как ты.