Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Они с Марой проговорили несколько часов. Обменивались воспоминаниями, крохотными, ненужными событиями из прошлой, оставшейся далеко позади, жизни. Эйн каждый раз говорил себе, что надо спать, что потом времени не будет, зарекался — договорю вот это и все. Потом договаривал, спрашивал что-то и слушал в ответ.
О дождях на Герии, и о том, как Мара еще в интернате угнала скайлер незадолго до Испытания. Вырвалась полетать, потому что думала — она не переживет финальный экзамен, и перед смертью хотела почувствовать в последний раз, как хлещет по лицу ветер, вышибая из головы мысли и страхи, и как это здорово — на короткое мгновение принадлежать только себе и не думать ни о чем.
Она знала, что ее накажут. И это не имело никакого значения.
Тогда за нее вступилась Льенна, а после отчитала, как ребенка. И Маре было стыдно, за то, что подвела, и еще сильнее — за то, что перед Испытанием думала о смерти. А не о том, как победить.
«Тянись к цели, Мара. Что бы ни произошло, даже если ситуация кажется безнадежной, ты должна тянуться к цели. Изо всех сил. И тогда, если ты умрешь — ты не умрешь победительницей. Но и проигравшей не умрешь тоже».
Когда Эйн наконец уснул, эти слова крутились у него в голове. Снилось, что илирианцы объявили войну, и осталось несколько часов до нападения, а он пытался дозвониться до членов Сопротивления, и ни у кого не работа коннект. Эйн просыпался, смотрел на часы, прижимал к себе Мару, и быстро отрубался снова.
Он был почти уверен, что в конце концов разбудит его или звонок Леннера, или звонок будильника, но окончательно он проснулся от похоти и чувства, что отжимается. Ощущение просочилось в его сон — размеренное напряжение мышц, вдохи и выдохи, и образ, от которого теплело внизу живота — крепкие мужские запястья в захвате узкой женской ладони.
Его, Эйна, запястья.
Он открыл глаза, прочистил горло, чтобы как-то отвлечься от образа — слишком яркого, живого, и сказал:
— Ты бы меня не удержала. Я сильнее, — голос хрипел и не только после сна.
Мара отжималась, спокойно и плавно, будто под ее серой кожей были механизмы, а не живые мышцы:
— Удержала, если бы ты сам захотел.
У нее не сбивалось дыхание, и тонкое, вытянутое в струну тело не дрожало.
— Понятно, — Эйн прочистил горло снова, сел. Возбуждение Мары накрывало как горячая пелена. Хотелось поддаться, протянуть руки запястьями вперед. И останавливала только мысль о том, что теперь Эйну полагалось думать о другом. Принимать решения и отвечать и за Сопротивление, и за защиту всей Земли, и за Мару в том числе.
Когда он об этом вспоминал, ему казалось, что сверху опускается монолитная плита. И сколько бы Эйн не бился, он ничего не сможет с ней сделать.
Мара нахмурилась, поднялась одним плавным, грациозным движением, и что-то темное, тревожное проскользнуло в ее мыслях. Он отгородился, чтобы не чувствовать.
— Габриэль…
— Пойду в душ. А то потом точно времени не будет. Достань пока пожрать что-нибудь, а потом обсудим, что делать дальше.
В ванной он замер, не зная, можно ли мочить ларрал сразу после операции. Ойлер ничего не делал с местом, где протез крепился к телу, только залил тонким слоем медицинской пены.
В конце концов, Эйн ополоснулся под душем, стараясь, чтобы вода не попала на металл, и стер засохшую кровь губкой. Очень хотелось снова почувствовать себя чистым.
Прикосновение его собственной механической руки к коже казалось странным, но закрыв глаза, он не чувствовал никакой разницы между ларралом и живой конечностью.
Мысли крутились по кругу, один бессмысленный виток за другим, будто бы фоном — что надо сделать в первую очередь, как вычислить илирианцев на Земле, бесконечные догадки, откуда начнется нападение и когда. Вода смывала их, но они приходили снова, и каждый раз вместе с ними накатывало безнадежное ощущение, как во сне — что он не успевает и ничего не может.
Он понимал, что ничего ему эти мысли не дадут, но перестать не мог.
После горячего душа Эйн врубил холодный. Долго матерился, зато вышел из ванной готовый воевать и убивать.
Мара ждала у стола с двумя контейнерами службы доставки. Еда была человеческая, ни одного герианского блюда, и на вопросительный взгляд Эйна Мара пояснила:
— Я изображаю человека. Будет странно, если начну заказывать герианскую еду.
— Это мало кого удивит, — он пожал плечами, взял контейнер со стола и устроился с ним на матрасе. — Вкусы разные бывают.
Она взяла свою порцию, оперлась о столешницу бедром, открыла контейнер и невозмутимо сказала:
— Я могу связать тебя после еды.
Эйн поперхнулся, закашлялся.
Мара продолжила, будто ничего не заметила:
— Могу выпороть тебя — ладонью. Или твоим ремнем. Или если ты не хочешь, могу целовать тебя. Могу тебе отсосать. А потом мы займемся сексом.
Она говорила, а Эйн это видел будто наяву. И все, что она не сказала, дорисовывало воображение.
Он наконец прокашлялся, спросил, не поднимая глаз и злясь на самого себя:
— Внезапное предложение. Но я уверен, нас прервут на самом…
