Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Зайн не ударил, впился ногтями в собственную шею под подбородком и рванул, выдирая кусок кожи.
Кровь брызнула Эйну на лицо — черная и отвратительно теплая.
Зайн улыбнулся, широко и страшно и бросил под ноги узкий металлический треугольник горлового импланта, того самого, который позволял ему понимать человеческую речь и говорить на любом из земных языков.
А потом выдавил несколько слов по-гериански.
И Эйн даже без переводчика понял, в какой оказался заднице.
— Бляста!
Он двинул Зайну по морде, кое-как перестегнул наручник, затянув его на сей раз намного туже, и рванул из кармана упаковку медицинской пены. Хорошо хоть хватило мозгов взять ее с собой.
Он встряхнул баллончик, выдавил пену на рану Зайна — пена шипела и вместо розового окрашивалась в черный, но по крайней мере, можно было не волноваться, что безмозглый ублюдок истечет кровью.
Хотелось съездить мудаку по морде еще раз, но даже на это не было времени. Нужно было срочно придумать, что делать дальше.
Их с Марой план строился на том, что Зайн и сам будет уверен: он все рассказал Сопротивлению. Наркотик просто вызвал бы у него провал в памяти.
А теперь Зайн точно знал, что никому ничего не расскажет. Потому что не поймет ни одного земного вопроса, и уж тем более не ответит.
Даже во время войны переводчиков с герианского на земной существовало совсем немного. Всего несколько государственных экземпляров, да и те были у разведки. Теперь их стало и вовсе не достать.
Нужно было найти выход до того, как вернулись бы Леннер и остальные, но мысли крутились по кругу. Одним бесконечным бляста-бляста-бляста!
Эйн был один на один с герианцем и понятия не имел, что делать.
А потом он вдруг почувствовал Мару ближе. Как будто что-то сдвинулось, и она — где-то у него в сознании — сделала шаг навстречу.
Ее голос прозвучал в голове:
«Габриэль. Что-то случилось?»
Он был слегка обеспокоенный, серый и прохладный этот голос — в прямом смысле, Эйн воспринимал его как цвет и ощущение, почти как прикосновение.
— Этот ублюдок вырвал имплант-переводчик.
Он ответил вслух, и Зайн посмотрел на него с подозрением.
— Я не смогу его допрашивать.
«Я понимаю», — она не паниковала, и укол беспокойства, который Эйн уловил в ее мыслях был не более, чем отголоском. «Не нужно его допрашивать. Только убедить, что ты на это способен. Включи свой компьютер, запусти запись голоса и открой герианскую клавиатуру. Я скажу, какие символы нажимать. Он будет думать, что у вас есть переводчик».
Эйн вдохнул, выдохнул сквозь зубы, не веря, что не додумался до этого сам, и активировал комп.
«Допрос» не занял у него много времени.
Герианский патруль наткнулся на них через полчаса после того, как Эйн сделал инъекцию — строго по плану. Кажется, Мара вообще очень редко отступала от графика. Все это время она была ближе обычного — отголоски ее мыслей, какие-то картинки просачивались в Эйна. Усталость, смутное беспокойство и легкий голод — кажется, ей хотелось чего-то сладкого. Но оно не отвлекало и не мешало, просто текло фоном.
Сигнал тревоги пришел по внутренней связи, тревожно мигнул красным комп, и Эйн рявкнул в передатчик своим:
— Нас обнаружили, уходим.
Герианская группа захвата ворвалась в торговый центр, рассредоточилась по укрытиям, прикрывая друг друга.
Грамотные, суки.
Но Эйн уже знал план отхода заранее. Он бросил бессознательного Зайна на кресле, выскочил в коридор, ведущий к подсобным помещениям, поднялся на ярус вверх по торчащим из стены прутам строй-основы, и вылетел на площадку, где замаскированный ждал флаер Сопротивления.
На мгновение мелькнула шальная мысль, что Леннер мог улететь первым, бросить Эйна и остальных и просто свалить.
Флаер стоял на месте.
Эйн залетел внутрь, и плюхнулся на соседнее с пилотом кресло.
Леннер усмехнулся и подал штурвал вверх:
— Опаздываешь, малыш.
— Не нарывайся. И следи за небом, пока нас не поймали.
— Расслабься, я в этом спец.
Леннер летал как долбанутый нетопырь из преисподней. Эйн сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и думал о том, что с такими виражами ни одна противоаварийная система не спасет.
В какой-то момент он пожалел, что за штурвалом не Мара — пожалел походя, вскользь, не задумываясь об этом, и даже не придал бы значения собственным мыслям, если бы не волна благодарности в ответ. Чужой и совершенно неожиданной, безотчетной.
Мара все еще была близко, уловила то, о чем он думал, и ей это было приятно. Хотя она знала, что ничего такого Эйн в свои мысли не вкладывал.
Просто полеты были единственным, что всегда давалось ей легко, в чем она с самого начала была лучше остальных.
Ему самому вдруг вспомнилось, как еще в учебке он бился над стрельбой из флаерных установок — был у них такой отдельный предмет, в котором Эйн был последним. Хуже просто не существовало. Как же над ним инструктор издевался, разве что маму не поминал.
И Эйн проводил бесконечные часы на симуляторе, чтобы освоить и доказать.
