Читаем Начерно онлайн бесплатно
Полутень и теплые блики очага. Огромная рыбина на вертеле, капающая жиром; бычья голова на стене. Наигранный писк бабы-патронши, которую ущипнули за зад. Довольный гогот бородатого детины. В заведении так людно, что яблоку негде упасть. За низкими столиками теснятся работяги. Одетые в то же, во что и всегда, – рубахи и комбезы, поросшие заплатами, – они озорно рубятся в кости или в очередной раз поднимают кружки. У многих уже заплетаются языки, и порой чей-то длинный сбивчивый тост прерывают забористые проклятия с соседнего стола.
– Опять пара шестерок, жулье сраное… Кости, поди, шулерские! – доносится от мужиков.
– Хреновому игроку всегда кости не те.
– Ну да! Поди, свинчатку в костяшки залил, вот и гребешь гроши лопатой.
– А ты хлебало завали и играй. Чай, без портков остаться ссышь?
– Ах ты… Ну, держись. Ща раздену до жопы, жена за порог не пустит!
В проходах не протолкнуться от душной массы выпивох. Одни честно ждут очереди, чтобы промочить горло за стойкой, другие нетерпеливо высматривают свободные табуретки. А третьи, самого жалкого вида, облизывают зал вороватыми взглядами, надеясь выцепить недопитое пиво или забытый кошель на столе.
– Э, смотри, куда прешь! – раздается у самого уха, когда я пробираюсь к стойке. В нос бьет кислый запах рвоты. – Тут порядки имеются!
– Иди мамаше своей пожалуйся, – отвечаю я, толкнув грубияна плечом.
– Ну всё, сука, ты огребаешь…
Огрести я, однако, не успеваю. Позади слышится приятный свистящий звук – шорох стали по сафьяну ножен.
– Свали отсюда, дядя, – шипит Лих, вытащив Сираль на пядь. – Пока еще ноги целы.
Пьянчуга тут же растворяется в толпе, словно его и не существовало. А со стороны стойки нам уже машет мужчина в заляпанном фартуке. На сытом, упитанном лице его властвуют внушительные седые усы. Настолько внушительные, что все другие черты корчмаря просто теряются на их фоне.
– Пожалуйте сюда, господаре. – Он смахивает со лба пот. Хитрые глазки останавливаются на миг на украшенной рукояти Сираля, и корчмарь расплывается в услужливой улыбке. – Рады видеть вас в «Усах бедного Генриха». Меня звать Генрихом Вторым, по папеньке, но все зовут просто Вторым. Налить чего?
– А что, это можно, дружище. Плесни-ка мне… – начинаю я, но Лих рушит все мои планы расслабиться.
– Нам тут типа встреча назначена, дядька Второй, – влезает парень, опершись локтями на стойку. И добавляет уже шепотом: – Из цеха мы.
– А-а-а, это вы… – Взгляд Второго тускнеет, поникают внушительные усы. – Пожалуйте на второй этаж, господаре. За вас всё уже уплочено, будьте как дома.
– У, курвины дети, – ворчат где-то в толпе, – им целый этаж, значица, а мы тут толчемся…
– Угу, – вторит ему другой недовольный голос, – как мухи на коровьей лепехе…
Я оживляюсь, услышав заветное «за всё уплочено». Нетерпеливо тарабаня пальцами по липкому дереву стойки, пробегаю взглядом по бутылкам всех цветов и форм. Вот они, мои стеклянные красотки, выстроились на полках за спиной Второго. Приземистые с крутыми боками, высокие с узкими горлышками, граненые и нет… Черт, я даже не все этикетки узнаю.
– Даром, говоришь? – усмехаюсь я, прищурившись по-кошачьи. – Ну, тогда…
– Потом! – Лих рывком оттаскивает меня прочь, и я с ошеломляющим разочарованием смотрю, как шайка выпивох занимает мое место у стойки. – Дядька Бруг, ты меня уже достал. Тебе лечиться надо!
– Забытье – вот лучшее лекарство, пацан.
– Ох-ох, а я уж подумал, вы решили нарушить условия нашей сделки, кум Шваржаг! – раздается знакомый лязг. – Клянусь Двуединым, етить, еще минута – и в Бехровии стало бы на один цех меньше.
Заложив руки за голову, Билхарт Кибельпотт откидывается на спинку кресла. Во рту у него дымится бурая цигара солидных размеров. Нижнюю часть его пухлого тела скрывает массивный карточный стол, только вместо карт игральных на нем карта города.
– И тебе не хворать, кум Кибельпотт, – отвечаю я без удовольствия.
Покровительственным кивком Билхарт указывает на пустующий стул по левую руку от него. С другой стороны на мягком диване расселись белые братья: молчаливый Ульберт, Збынек с разбитой губой и пара других. Еще с полдюжины бритоголовых лениво прохаживаются по зале, хрустят шеями, обмахиваются золотистыми шляпами и, конечно, курят от безделья.
– А где остальные? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.
– Уже тут. – Билхарт скалится обманчиво дружелюбно, и изо рта его валит сизый дым. – Давайте, господа хремовцы, мы с братьями не кусаемся. Вот только я, как и мой папаша – упокой Двуединый его психику, – не выношу свиную вонь. А от них за версту несет хлевом, етить. Было бы тем еще испытанием дожидаться тебя в их компании… Да-да, Таби, старик, сядьте подальше.
Хремовцы усаживаются справа от меня. Им даже не досталось стульев, как мне, одни колченогие табуретки.
– Ну, здравствуй, сынок. – На желто-лиловом, сплошь в ссадинах лице Табиты появляется некое подобие улыбки. – Лих, где сестру потерял?
– Сторожит шагоходы типа, – пожимает плечами парень.
– То-то здраво. – Строжка поправляет очки узловатым пальцем. – Дочке полезно проветриться, а то ж…
