Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Но ты же не оставишь это вот так? – взбрыкнул я, обернувшись к Зеэву всем телом. – Разве можешь так с ней поступить?
– Я решил, что уже достаточно тревожил ее память. Она заслуживает покоя.
Мы сидели так какое-то время и молча смотрели на спящий город. Бехровия была жестокосердна и безмолвна. Людские страсти никогда не волновали ее.
– Твой топор. – Я переменил тему, надеясь отвлечь кагана от скорбных размышлений. – Что это: колдовство или какая-то гремлинова наука?
Зеэв безучастно глянул на зубчатую голову оружия, точно это был обыкновенный колун.
– Немного того и другого.
– А поподробнее никак? Уж пора бы перестать разыгрывать из себя закрытую книгу.
– Меньше знаешь – крепче спишь. – Губы кагана тронула еле заметная усмешка. – Я же не спрашиваю, почему от твоей цепи за версту несет психикой.
Сердце таборянина екнуло. Шенна опасливо стянула мои ребра.
– Так ты знал? И молчал?!
– У всех свои секреты. И я предпочитаю не влезать в чужие, пока они никому не вредят.
В голове не укладывалось. Уж цехового мастера вроде Зеэва должны беспокоить штуки, излучающие психику…
– Постой-ка, дружище. – Я мотнул головой, силясь изгнать из мыслей остатки опьянения. – Выходит, ты сам психик? Но какого беса Бруг узнает об этом только сейчас?
Каган тихо рассмеялся, вынимая из кармана верную трубку.
– Есть вещи, о которых не говорят на перекуре или за завтраком. А ты и не спрашивал.
Набив трубку дымлистом, примяв непослушное зелье пальцем, он запалил спичку. Потом неторопливо раскурил трубку, пустив в небо первые клубы… И передал мне.
– У тебя вышли папиросы, – объяснил он.
– Это великая честь, – хмыкнул я, закусив мундштук, – курить трубку самого кагана Зеэва!
– Будешь паясничать – отберу взад, – пригрозил он шутливо.
Я вдохнул полный рот дыма. Он отдавал дикой грушей, но в остальном то был просто крепкий дымлист, горький и тяжелый, как каганова ноша. Разомкнув губы, я пустил со склона корявое сизое колечко. Полет его был ярким, но коротким, как жизнь таборянина.
– Я не всегда был каганом, – вдруг начал Зеэв. – Задолго до того, как я пришел в Бехровию, у меня была другая семья.
– Да, Чаха с Борзом говорили что-то такое, – вставил я, выдохнув дымом.
– Будешь перебивать, и трубка тебя покинет. – Каган свел брови. Тон его стал вусмерть серьезным. – Так вот. В один день мне пришлось бросить свою семью. Кто-то назовет этот поступок подлостью, но тогда я решил, что иначе моей родне не спастись. И, не сказав ни слова, просто ушел.
Каган, пощипав бакенбард цвета воронова крыла, рассеянно взглянул на Глёдхенстаг, но вряд ли видел его.
– Сейчас я на своем месте, Бруг, но тогда совершил ошибку. Возможно, самую большую в своей жизни. – Он тряхнул лысой головой. – Ты молод, глуп и до жути своенравен – прямо как я тогда… Но ты оказался верным другом. И я не хочу, чтобы ты повторил мой путь.
Я непонимающе уставился на Зеэва. Что он, черт возьми, имеет в виду?
– Вот. – Он положил рядом со мной тяжелую мошну. На новеньком ремешке ее виднелась сургучовая печать с оттиском Глёдхенстага. – Ордгольд заплатил нам за расследование, прежде чем отстранить. Возьми себе.
– Но… – Я взвесил мошну на ладони. О Пра, да сколько же тут монет! В жизни столько не держал.
– Здесь хватит злотых на дорогу в любой уголок Запада. – Каган не дал мне и слова вставить, только взвалил огромную пятерню на мое плечо. – Бери деньги и уходи. Отыщи свою семью, где бы она ни была.
Я в недоумении поднял на него глаза. Дымлист, позабытый мной, украдкой дотлевал в трубке. Окинув мошну взглядом, я вновь посмотрел на кагана, теперь с сожалением.
– Не могу, дружище. Есть незаконченное дело.
Зеэв изогнул уголки губ. Улыбка его будто впитала в себя всю грусть человеческого рода. Страшная, похоронная улыбка.
– Я расскажу, как попасть к Коринн. – Эти слова гулом отдались в черепе.
Это дьявольски обнадеживающие слова! Нет, Зеэв, не смей так издеваться надо мной. Ты, верно, не человек, а ушлый горный бес, решивший посмеяться над стариной Бругом?
– Я всё тебе скажу, друг. Но ты должен пообещать, что вернешься с Коринн домой.
Завалившись в кирху под утро, я был еще пьян. Вино пьянило меня чуть-чуть, зато слова Зеэва срубали с ног мертвецки. В голове беспорядочно роились мысли, когда я, одурманенный новыми знаниями, сбрасывал с себя одежду и расшвыривал башмаки.
Куртка обиженно поносила меня со спинки стула, а я и не замечал, только тонул в водовороте суетливых дум. Образы сменяли один другой с головокружительной прытью. Потолок танцевал юными горцами, штукатурка бугрилась, что истерзанная плоть Перууна. А погасший абажур расплывался лицом Констансии, потусторонне-серым в обертке теней.
