Читаем Начерно онлайн бесплатно
– А то ж, – беззлобно хихикает дед. – Я всегда говорю, что курить – здоровью вредить!
– Ну и зрелище, – доносится знакомое звонкое фырканье откуда-то из-за Строжки. – Я всё жду, когда он завалится к нам в кирху, наевшись сляди или чего похуже. Надеюсь, тогда мы сдадим бедняжку в приют Святого Лаццо?
За коротковатыми штанишками Строжки мелькает острое белое колено, появившееся в разрезе узкого бирюзового платья. Затем на крепкое бедро, утянутое бирюзой, ложится локоть – и я вижу веснушчатое лицо Вилки. Щекой она опирается на ладонь, волосы убраны в неизменный хвост, а глаза из-под косой челки смотрят… Нет, не как обычно, скорее с жалостью.
– Ого, какие люди, – улыбаюсь я зубами, черными от жижи, но в ответ получаю только презрительный смешок.
– И тебе привет, сестренка, – обиженно надув губы, подает голос Лих. – Ну да, с родным братом можно типа и не здороваться…
– Вилка, не начинай, ага. – Табита даже мускулом не шевелит. Видно, приближающийся фестиваль не только меня не приводит в возбуждение.
– Да я и не начинаю, – обманчиво равнодушно бросает девушка, пожав голыми плечами. – Просто решила, что в приюте ему будет лучше. Найдет там себе подобных, таких же торчков и лодырей.
На мгновение я ощущаю желание ответить ей чем-то колким. Таким, что размажет ее надменность о брутальное великолепие Бруга. Но желание это проходит так же быстро, как накатывает слабость от жмых-жижи. Теперь я вообще ничего не хочу. Эй, куртка, может, ты что-нибудь скажешь? Нет? Так я и думал.
– И чего же ты молчишь, а? – прищуривается Вилка, заерзав на скамье. – Где все твои мужланские комментарии? Сдулся?
Я душу ее молчанием, блаженно опустив веки. О Пра, как же наплевать… Немного подташнивает, но больше все-таки наплевать.
– Ну и пошел ты, – шипит она чуть позже. Я слышу, как она отворачивается и закидывает ногу на ногу. Таборянское нутро Бруга подначивает меня мельком глянуть на ее стройные ноги… но вскоре сдается и оно, уж слишком неподъемным оказался груз жмых-жижи, придавивший к скамье.
Под скрипучие замечания Строжки и ленивые ответы Табиты, под ребячливые шутки Лиха и чрезмерно громкие вздохи Вилки меня одолевает дрема. Я вижу отдельные обрывки образов, не связанных между собой.
Белая коленка Вилки. Влюбленная парочка на трибунах. Лицо Констансии. Лих с телом суслика, вылезающий из норы. Кровавое месиво на месте чьей-то раздробленной башки. Констансия в бирюзовом платье. Или это Вилка? Нагайка моего отца в белой девичьей ладони. Хорха, сидящий на одной скамье с Билли Кибельпоттом. Большая кружка браги. Снова Констансия, которая склонилась надо мной так, что медовые локоны водопадом обрамляют ее лицо. Вперилась в меня канифолевыми озерами своих глаз и, усмехнувшись едко, говорит…
– Эй, подвинься, – сходит с ее уст звонкий девичий голос.
Постойте-ка. Какого беса…
Этот голос рывком выдергивает меня из сна, и я чуть не подскакиваю на скамье. Сначала я не понимаю, кто я и где нахожусь. Почему передо мной, касаясь острым коленом моего, стоит Вилка. И почему, скрестив руки на груди, выжидающе смотрит на меня.
– Тут типа еще я сижу! – раздается сзади возмущенный тон Лиха. – Куда ему двигаться?!
– Так пересядь на мое место, идиот, – фыркает Вилка, приподняв тонкую верхнюю губу.
– Не хочу я! Мне и тут нравится…
– Пересядь, – уже цедит стервосестра. – Я не шучу, братец.
– Ладно-ладно… – вдруг быстро сдается он. – Не очень-то и нужно типа!
Соскочив с лавки как ужаленный, Лих спешно спускается по ступенькам, чтобы обойти ряды понизу и не пересечься с обозленной сестрой. А то можно и локтем под дых получить.
– Ну так что? – Вилка чуть пинает мою ногу. – Подвинешься или нет?
– Да пожалуйста… – опешив, слушаюсь я.
Придержав облегающее платье на бедрах, чтобы не задралось, она как ни в чем не бывало садится справа. Она слишком близко; ближе, чем мне хотелось бы, но ее это, кажется, совсем не беспокоит.
– И снова здравствуй, – морщусь я. – Решила, что так мне будет лучше слышно твои упреки?
– Очень смешно. – Вилка поджимает губы и упирает в меня пронзительный взгляд серо-голубых глаз. Они кажутся особенно яркими, сочетаясь с оттенком платья. – Вообще-то я пришла извиниться.
Я чуть не проглатываю собственный язык. Неужели жижа Строжки настолько убойная, что я умер и попал в потусторонний мир, где Вилка не больная истеричка?
– Это уловка, да? – выдавливаю неуверенную усмешку. – Ты сменила тактику, чтобы уязвить Бруга более хитроумным способом?
– Да нет же, убож… – Вилка осекается и, вздохнув, продолжает уже вполголоса: – Я хочу извиниться за тот случай в кирхе. Когда чуть не порвала твой плакат и обозвала ту женщину на нем, ну… ты помнишь. – Она облизывает губу. – в общем, прости меня. Я была не права.
Я искоса смотрю на нее, недоверчиво нагнув голову. Ну, и где подвох?
– Прощаю… – протягиваю я.
– Правда? – Она пугающе искренне улыбается, слегка зажмурившись. – Так, ну а ты?..
– А что я?
– Ты… не хочешь тоже что-нибудь мне сказать?
Я медлю с ответом, не до конца понимая, что за перемена с ней произошла. Девчонка же, сложив руки на коленях, выжидающе смотрит на меня.
