Читаем Начерно онлайн бесплатно
Передо мной – те самые по-рачьи непроницаемые глаза. Не угадать, куда они смотрят и смотрят ли, но их взгляд гипнотизирует. Так бы и загляделся, если б не уродливая харя шишиги. Неестественно гладкая, туго обтянутая водянистой кожей цвета свежего синяка, она напоминает голову утопленника. Те же вздутые щеки, рваная дырка носа, будто обглоданного рыбами… Но вместо человеческого рта – ворох егозистых отростков. Клубок червей, а не пасть.
Однако самое жуткое в шишиге – ее башка, кончающаяся прямо над глазницами. Череп ее обрывается так внезапно, словно боги забыли достроить его до темени. Дальше – только ровная выемка, до краев наполненная сверкающей жидкостью. Когда чудовище склоняет голову, эта жидкость не выливается, не ходит кругами от толчков тела. Она словно существует по своим собственным законам, а не тем, что даны природой.
– Э-э-э, как дела? – завожу я разговор, натянуто улыбнувшись твари.
Та туже сжимает меня щупальцем. Под бинтами режет, будто швы разошлись.
– Ну и мразь же ты! – Ослепленный болью, я хочу отодрать щупальце, проникнуть в него пальцами, расцарапать насквозь… Но ногтям не за что зацепиться – всё равно что поддевать пиявку иглой.
Шишиге не нравится. Она подносит меня ближе, и я могу разглядеть самый крохотный отросточек на осклизлой роже. Ее червивый рот мельтешит совсем рядом… И тогда я вспоминаю, что самое отвратительное в шишиге – это все-таки смрадный тандем двух ароматов: тухлых устриц и раскопанного кладбища.
– Ну давай! – напоказ храбрюсь я, не оставляя попыток вывинтиться из хватки чудовища. – Хочешь сожрать Бруга? Да Бруг сам тебя сожрет, пивная ты закуска!
Шишига изгибается и зачем-то опускает меня ниже. Туда, где на гладком теле надулись два пухлых мешка, и каждый – с половину бедняги Бруга.
Глаза мои ширятся, а сердце уходит в пятки.
– Не-не-не! – Бешено кручусь в навязанных объятиях, поняв наконец, почему тварь не торопится мной отобедать. – Бруг на это не согласен! Найди другого, приятель!
Я вою пуще жалобницы, но шишиге плевать. Перевожу взгляд с мешков на ротовые щупики, дрожащие в животном нетерпении. Щупальце гладит меня по шее, затягивается ласковой удавкой… Становится дурно.
Воздух рассекает свист, и шишигины щупальца встают торчком. Ее хватка ослабевает, а я взлетаю, всего на мгновение, пока мусорная подушка, рыхлая и податливая, не принимает мое упавшее тело.
Я с удивлением замечаю бледный кусок стали, что слабо серебрится чуть пониже мешков. Шишига корчится, свистит вскипевшим чайником. Щупальца невпопад молотят по сторонам, рвут и мечут. Корчатся, сворачиваясь кольцами. Выбивают из накопителя клубы сопревшей трухи.
– Эй! – перекрикивает свист и грохот знакомый голос. – Ты цел?!
– Лих?! – За шишигой мелькает синее пятно. – Лих! Уходи, пса крев!
Тут шишига перестает свистеть, переходя на низкий гуд.
– Не пойду! – криком отвечает Лих, странно подергиваясь. – Не брошу Сираль!
Я с кряхтением поднимаюсь на ноги и вдруг понимаю, почему клинок еще не покинул студенистую плоть. Его уже почти и не видно: обманчиво жидковатые телеса похоронили под собой половину шпаги, накрепко склеившись с ней. Только самое острие, жалкий уголочек блеска, дрожит из брюха шишиги.
Тварь теряет ко мне интерес. Одарив меня плевком, она отворачивает голову. Размазывая слизь по лицу и шее, я успеваю заметить, как скошенная черепушка противоестественно плавно, по-совиному очерчивает полукруг на бесформенной шее. Щупальца ее напрягаются и пружинисто сигают к Лиху.
Парень вскрикивает, но тварь уже нависла над ним смертельной аркой, и отвратные мешки перетекли по телу к добыче с гадким чревным бульканьем.
– Бруг! – не своим голосом вопит Лих, вдавленный шишигой в самое хламье. – Оно сейчас… Помоги, курва!
Вдруг под кадыком у меня щелкает, и сквозняк гладит по липкой шее. Я подношу руку к горлу – и глуповато ухмыляюсь: ошейника нет, пальцы касаются кожи. Она сопрела, под щетиной зудит нечеловечески, но как же я рад! Всё равно что отрастить конечность из культи, вот на что оно похоже. Под ногами раздается лязг – так заканчивает свое движение заостренный болт. Он ввинчивается в обломок размокшей фанеры у моего башмака и дырявит насквозь. Чертов болт на чертовом ошейнике. Раскрытом, перемазанном слизью ошейнике. Получай, гремлинова приблуда! Ошибка механика или слизь шишиги тому виной – плевать! Никакому прогрессу не удержать таборянский дух Бруга.
– Бруг! – режет по ушам вопль Лиха. – Быстрее, шрюп тебя…
Голос его захлебывается, и у меня пересыхает во рту. Я вижу, как шишига расползлась над парнем, точно вязкий шатер, и не видно уже ни синего дергания бриджей, ни благородного блеска стали.
