Читаем Начерно онлайн бесплатно
Сжав кулаки и бурча под нос ругательства, я следую за пацаном. Уже меж скамейками наступаю на сумку какой-то безответственной дамы, чуть не падаю на колени полному гражданину в потертой шляпе… Но у той влюбленной парочки терпение меня оставляет.
– Хей, подруга, я тебя узнал! – Сажусь перед ними на корточки. Безусый парень нехотя отлипает от кучерявой девчонки, с характерным таким шлепаньем разорванного поцелуя, и обращает на меня непонимающий взгляд. Девчонка тоже отупело пялится, по-дурацки выпятив губы. – Да, точно ты! На той недельке к тебе заходил.
Соседи парочки осторожно прислушиваются. Дамочка перестает теребить смятую сумку, а полный гражданин делает вид, что чересчур заинтересован потертой шляпой.
– Я… не… – хлопает ресницами девчонка, слепив наконец искусанные губы. Ее дружок косится на меня, потом на нее – и снова на меня.
– Да нет, я мешать не стану, – паскудно ухмыляюсь я. – Всё понимаю, дорогуша, работа такая. Сегодня с одним, завтра с другим… Просто хотел сказать, что ты была дьявольски хороша!
– Да что вы себе… – Девчонка покрывается румянцем, вцепившись тонкими пальцами в сиденье лавки. Но тут же, точно прозрев, пинает туфелькой остолбеневшего ухажера. – Марек, ну сделай что-нибудь!
– Эм, ты это, мужик… – Парнишка облизывает обветрившиеся губы, забегав глазами по моему лицу, смолистой бороде и черной куртке. – Прекращай, короче!
– Понял-понял, дружище. Сейчас твоя очередь. Не отвлекаю! – хмыкаю я, поднимаясь с корточек, и напоследок подмигиваю покрасневшей девчонке. – Тогда загляну вечером? Уж больно соскучился по твоим кучеряшкам… Не переживай, адрес помню.
И, махнув на прощание, пробираюсь мимо. Через пару-тройку зрителей слышу то, ради чего всё и устроил: как взаимный обмен упреками вскипает бурной ссорой.
– Говорила мне матушка, что ты шлюха!
– Ты совсем идиот, Марек?! Он же пьяный!
Какие славные звуки, мед для ушей.
Оказалось, места для цеховиков находятся в самом верху зрительного зала. Не сказать, что я сильно расстроился: на фестиваль мне глубоко наплевать. Так что переть сюда через всю Фест-Арену, собирая пудру с восторженных горожанок и бриолин с их кавалеров, не входило в мои планы. Пожалуй, чтобы я перестал считать это событие пустой тратой времени, из сцены должен вылезти Гуляй-град. А еще лучше – Констансия, связанная по рукам и ногам. Но, к сожалению, я даже не знаю, что из двух кажется мне менее вероятным.
– Ну, мы здесь как бы на работе, дядя, – зачем-то успокаивает меня Лих. – Типа отсюда лучше зал видно. Вдруг кто одержимость подхватит, ну или нечисть под купол проберется. – Парень вдруг встает колом посреди прохода. – О, тетя Та… то есть мастер, ты разве не должна в ложе сидеть?
Табита лениво зевает, откинувшись на спинку скамьи. На ней строгий мужской костюм невзрачного серого цвета.
– А что мне там делать, ага? – не меняя позы, спрашивает мастер. Синяков, оставленных Билли Кибельпоттом, на ее грубом лице уже не видно, только несколько свежих рубцов на скулах добавились к богатой коллекции шрамов. – Общаться с коллегами по цеховому братству? Я уже не в том возрасте, сынок, чтобы строить глазки, особенно этим напыщенным индюкам.
– А что, Хорха опять не придет? – Привстав на носочки, Лих смешно оглядывается по сторонам, похожий на большого суслика.
– Я бы на его месте тоже не пришла, если бы пришлось сидеть в секции для свинушей, ага. С их-то зрением оттуда и не видно ничего. – Женщина вновь зевает. – Хотя всё лучше, чем терпеть общество Билли Кибельпотта в ложе цех-мастеров.
Из-за широкого плеча Табиты высовывается Строжка, одетый в выстиранную желтую рубашку с закатанными рукавами и коротковатые брюки, не доходящие ему до костлявых щиколоток. Чудится, этот наряд был куплен еще в древнюю эпоху его молодости, а очки с треснутой линзой только добавляют виду Строжки эдакой… пыльности.
– Дык вы присаживайтесь, братцы, в ногах-то правды нет, хе-хе, – радушно улыбается он перекошенным ртом. – Как вам, стал быть, фестиваль?
– Пойдет, – раздраженно отвечаю я, плюхаясь на скамью между Табитой и Лихом. – Дед, говорят, у тебя жмых-жижа есть?
– Отчего же не быть… – растерянно поправляет очки тот. – А что, надыть кому?
– Мне надыть, – вздыхаю я, нервно потопывая башмаком. – Ни черта твои леденцы не помогают. Уже целый масел-вагон их ссосал, пса крев.
– Дык отвыкнуть много труднее, нежели привыкнуть… – задумчиво протягивает старик, глядя куда-то сквозь мою куртку. – Но раз надыть, так держи, братец Бруг. Токмо ты с ней осторожнее, с жижей-то, жуй понемножку. Она у меня четырехкратной крепости, чтоб таких, как вы, непутевых, штопать.
Не успевает Строжка протянуть мне круглую жестяную коробочку как из-под обувного крема – я нетерпеливо выхватываю ее из узловатых старческих пальцев.
– Понемножку, братец Бруг! – увещевает он.
Отвинтив крышку, я зачерпываю мизинцем густую темную массу, похожую на дегтярную мазь, и тут же, оттопырив верхнюю губу, втираю жижу в десну.
– Ух, пса крев, – выдыхаю я, когда нестерпимая горечь вместе со слюной добирается до языка. – Ну и дерьмо!
