Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Цирон, Пра-божий ты выкидыш! – вдруг снова завопил Нир.
У меня свело живот, когда солнце закрыл вороной зобр Цирона. Чудовищный зобр. Гигант среди зобров.
– Звал, старик? – проблеял лохматый Цирон.
Я ненавидел его. Даже сейчас с нездоровым удовольствием я представлял, как в его тучную спину врезается южаково копье. Как он неуклюже валится с зобра. Как копыта вслед топочущих превращают его тело в кусок фарша…
– Будешь асбашем, – ответил Нир. – Уводи левый бок!
Я ненавидел его не за то, какой он таборянин. Не за то, что перечит отцу или не бреет голову…
– Давно бы, так-то! – Цирон на ходу отпил из бурдюка, обливаясь и плюясь.
– Встретимся на тракте! – вскричал Нир.
Махнув булавой над патлатой башкой, асбаш Цирон увел левый фланг. Нас осталось около тридцати, а его ватага отдалялась быстро. Но даже когда он превратился в маленькую черную точку, не больше мухи, я всё еще желал ему подохнуть. Сегодня, завтра, в следующем году – неважно.
Но лучше все-таки сегодня.
Была у меня раньше подруга, Михаль. Озорная девица с большущими темными глазами, как у совы. Все таборяне, как мальчики, так и девочки, растут вместе. Так и мы с Михаль росли вместе: в одно время учились объезжать зобров, выделывать шкуры и охотиться в лесах Глушоты. Мы стали близки, ближе, чем с другими таборянами. И подавно ближе, чем с отцом. Быть может, это и злило его? Или его ненависть ко мне не имеет под собой почвы? Я не знаю. Но когда мы с Михаль решили стать ближе… ближе, чем просто друзья… отец нам не дал.
Я помню, как он привел меня на нижние палубы, в зобровый хлев. Специально выбрал момент, когда животные паслись за Гуляй-градом. Там было грязно, до рези в носу воняло силосом и навозом. Тростник на полу был нечищеный настолько, что лип к сапогам.
– Зачем мы здесь, барон? – спросил тогда я, привыкая к темноте. В каком-то стойле мычал напуганный зобренок.
– Не догадываешься, значит, Хорек? – Отец улыбнулся так паскудно, как умеет только он, провел меня в стойло, откуда раздавалось мычание, театральным жестом отомкнул дверцу… Меня затошнило.
В куче душного сена копалось огромное нечто. Розовое, мохнатое, оно пыхтело и будто жаждало зарыться в несвежий стог, разбрасывая в стороны какие-то рваные тряпки. Тогда отец подбавил в фонаре огня – и я оцепенел.
На сене блестело заплаканное лицо Михаль. С заткнутым тряпкой ртом, с кожей белее молока, она лежала мертвецом, боясь пошевелиться, но взгляд ее был прикован ко мне. В совиных глазах не мелькнуло ни мольбы о помощи, ни какого-то подсознательного стыда, осталась лишь ошеломляющая пустота.
– Так-то, паря! – закряхтело большое мохнатое нечто. – Посмотри, как трахаются таборяне!
И это был Цирон. Потный, волосатый с ног до головы подонок, который выбрал в жены Михаль. Отец тогда сказал, что это урок, что привязанность к женщине – слабость. Но я…
– Хорек! – Крик асавула выдернул меня из омута воспоминаний. – Гляди по сторонам!
Обломанный сук чиркнул по куртке, и пришлось пригнуться. Перейдя на рысь, ватага асавула вошла под полог леса. Под копытами хрустели сосновые ветви, замшелые камни разлетались в стороны. Зобры фыркали, но упрямо перли через сосняк, взбираясь по песчаной насыпи.
– Гото-о-овсь! – протяжно заорал Нир.
Впереди забрезжил свет, и зобр асавула сиганул вперед, исчез за насыпью. Вслед за ним исчезали другие таборяне – один за другим прыгали в небытие. За холмом слышался шум сечи.
– Давай, вперед, – прошептал я Храпуну, вынимая из седельной сумки сулицу с трехгранным наконечником. – Ну!
Когда Храпун оттолкнулся от насыпи, солнце на миг ослепило меня. А следом тряхануло о землю так, что я чуть было не выронил сулицу. Впереди бушевал бой, навязанный Ниром.
На тракте рядком встали фургоны, запряженные ишаками, не меньше дюжины. А около них, теснимые разномастными шкурами зобров и черными крыльями таборян, толклись южаки. В сверкающей стали, с броскими значками и ярко-синими плюмажами на заостренных касках, они виделись чем-то игрушечным. Чем-то, что никак не годится для доброй сечи.
Справа, в голове южаковского каравана, поднимался столп густого дыма. Там бесновалась ватага Илая. Черное натекало на синее, обнимало, перемешивало и натекало с новой силой. Слева же раздался зубодробительный треск. Верно, Цирон со своими парнями обрушился на южаков с тыла, наступил синим на хвост, отрезав путь к бегству.
Битва разлилась на три стычки. Разделяй и снимай урожай – вот удел таборян.
Я ударил пяткой в бок Храпуну. Зобр с ревом влетел в прогал между таборянами и оказался в самой гуще. Один южак попал под копыта и сразу сгинул. Другой встретился с толстым лбом Храпуна и, пролетев пару саженей, глухо отзвенел по фургону.
