Читаем Начерно онлайн бесплатно
Я просыпаюсь от стука. День уже клонится к закату. Не успел я даже протереть глаза, как дверь распахивается от пинка. Странно, я был уверен, что запер ее перед сном…
На пороге вырастает Табита. Серый мужской костюм, извечный горшок волос мышиного цвета. Бегло оглядев мою комнатенку, царство бардака и нечистых помыслов, мастер потягивает переломанным носом. И хмыкает насмешливо: в воздухе стоит винное удушье.
– Чую, сынок, кое-кто славно покутил минувшей ночью. – Она соединяет руки на груди так, что костюм трещит на широких плечах. – И ни капли не оставил своему цеховому мастеру, ага?
Я думал, она будет рвать и метать. Из-за того, что пропал на двое суток. Из-за того, что втянул в свои дела Лиха, а в особенности – из-за его откушенного уха. Но Табита, кажется, явилась в приподнятом настроении.
– Так получилось. – Дыхнув на ладонь, я морщусь. – Не было времени обо всем рассказать.
– На твое счастье, тебя опередили. – Выхватив из кармана пиджака вскрытый конверт, кидает его на секретер. – Сначала я собиралась провести воспитательную беседу, какого гамона я узнаю обо всем от Билли, мать его, Кибельпотта… Но не всё ли равно, кто принес хорошую весть, ага?
– Ему-то откуда знать… – Я с сомнением оглядываю сломанную печать золотистого сургуча. – Что там написано?
– Жирная сволочь расплывается в поздравлениях, – отвечает Табита сквозь зубы. – «В связи с успешно закрытым делом покойной иерофантессы». Всё письмо – такая канцелярская портянка, что еле дочитала, ага. Будто у Билхарта в подвале сидит гремлин, который переводит чернила на его расистские речи.
– Ну, хотя бы не в любви признается…
– Размечтался, сынок. Ты не Двуединый и даже не белое пальто, – фыркает она. – В общем, это письмо годно только на то, чтобы им подтереться… За исключением одного приятного момента. – Прищурившись, Табита склоняет голову. – Надеюсь, ты собирался рассказать, что Глёдхенстаг на радостях выписал вам с каганом кругленькую сумму?
Вдруг вспомнив о мошне, я с трудом удерживаюсь, чтобы не зыркнуть на куртку. Цеху не обязательно знать, что злотых у меня больше, чем на счету какой-нибудь напудренной вдовы.
– Выписать-то выписал, да только вся награда осталась у Зеэва, – выдавив зевок, обманываю я. – Он сказал, еще потребуется денек-другой, чтобы что-то там оформить, распределить…
– Ладно-ладно, – отмахивается мастер. – Каган держит слово, знаю. Просто хотела убедиться, что ты точно уяснил: вся выручка цеха и делится в цехе, ага?
– Ага…
– Короче, даю тебе полчасика, чтобы привести себя в порядок, сынок. – Она небрежно толкает стул носком туфли. Мошна чудом не звякает в кармане куртки.
– А что потом, подруга? Бруга все-таки ждет нудная воспитательная беседа о том, как нехорошо гулять одному по ночам?
– Потом жду в кирхе. Все ждем, ага. – Она усмехается и качает головой от моей недогадливости. – Наконец-то у нас есть что отпраздновать.
Никогда я не проводил время так плодотворно. Бурча под нос ругательства, выправляю подошву башмака, погнутого Лириком; наспех моюсь в бадье, одеваюсь во всё чистое… Не считая куртки, конечно. Дым и кровь так прочно въелись в зоброву кожу, что я лишь прохожусь по ней вчерашней рубахой, вымоченной в мыльной воде. Сама куртка не просит даже об этом.
В кирхе моего опоздания не заметили.
Когда я отворяю тяжелые двери, внутри уже светло от канделябров, звонко от стука стаканов и чьего-то нетрезвого смеха.
– Явился наконец-то, – разводит руками Табита, сидящая во главе стола. Перед ней – откупоренная бутылка любимого виски. Ну надо же, не пожалела вскрыть тайник по такому случаю. – Мы уж думали пойти и пнуть тебя.
