Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Это ты здесь вопросы задавать будешь? – рокочу я, понизив голос. Теперь, получив над женщиной фальшивое превосходство, я решаю раздавить ее персиковую самоуверенность. – У вас, значит, так в пригороде водится? Какая же помойка. У нас-то, в Торговом, наоборот. – Я облокачиваюсь на стойку там, где мгновение назад властвовал мозолистый локоть Ма. – Ух, дойдет до верхов, тогда научим вас манерам, подруга!
«О да, Бружище! – победно вопит куртка. – Растопчи ее своим жирным авторитетом!»
– Да что вы, ошиблась-ошиблась! Не злитесь, ребяты, я сослепу и по глупости. – Мам Соня беспомощно оглядывается по сторонам, точно где-то на стойке лежит ее спасение. И находит его в заляпанной пиале. – Вот, папиросками угощайтесь! Для свойских всё даром!
– Ну ладно, Ма, прощаю. – Я запускаю руку внутрь, жадно зачерпнув штук десять, и следом набиваю папиросами карман куртки. – Перейдем к делу. Меня кличут… Яйцом, а у молчуна погремуха Шпала. Мы приятеля ищем. Говорят, он у тебя обитал.
– Яйцо и Шпала! – Ма раболепно хлопает в ладоши, будто эти украденные имена имеют для нее сакральный смысл. – Знаю, как же. Вашего приятеля не Мякишем зовут?
– Я разве просил вслух его называть?! – Бью кулаком по стойке, и пиала чуть не подпрыгивает. Зато подскакивает Ма Соня. – Мякиш накосячил, и теперь его велено отыскать, подруга.
– Тут он, тут! – кудахчет Ма, зашарив руками где-то внизу. – Уже какую неделю по счетам не платит, а бухает, как свинуш… Да как же я человека Калеки, батюшки нашего, выселю? А прохиндей этот, как только нажрется, без умолку ваши имена повторяет, как молитву какую. Уважает, видать…
– Боится, – поправляю я с напускной важностью. Под сердцем у меня надувается темное, пьянящее предвкушение скорой расплаты. – Где он сейчас?
– Вот! – Женщина наконец вытаскивает из-под стойки толстый блокнот, исписанный неряшливым почерком. – Второй этаж, последняя комната направо.
– Пусть нас никто не беспокоит, – сверившись с блокнотом, подмигиваю я. – И что-то мне подсказывает, что после нашего визита потребуется уборка.
– Не впервой, ребяты, не тревожьтесь. – Ма натягивает радушную улыбку, но я ей не верю, ведь пудра на ее лице отдает жирным блеском, идет разводами по линии волос, а ладони оставляют на столешнице влажные следы. – Стены в «Бутоне» толстые. И с мебелью уж, пожалуйста, как-нить постарайтесь…
Коротко кивнув Ма, я даю знак Лиху, и мы направляемся к лестнице.
Пока под нашими – вернее, Яйца и Шпалы – шагами скрипят ступени, я не перестаю ощущать на себе обжигающий взгляд Ма Сони. А стоит мне ступить на второй этаж, снизу доносится еле слышное, в сердцах процеженное ругательство.
– Слыхал? – шепотом спрашивает Лих. – Вот же лицемерная старуха. В лицо чуть не облизывать готова, а отвернешься и…
– Дружище, ты снова обрел дар речи? – усмехаюсь я, уверенно пробираясь по коридору.
– Очень смешно! – Лих приспускает свой девчачий палантин, чтобы надышаться всласть. Под веснушчатым носом уже собрались капельки пара. – Вякни я хоть слово, она б спалила, что мы из цеха. А с цеховиками у нее разговор короткий…
– Гляжу, вы близко знакомы. – Бросаю на парня насмешливый взгляд. – Уж не Ма ли украла твою невинность?
– Ты совсем сдурел, дядя?! – поднимает брови Лих, зачем-то зажав рот рукой.
– А что? Она женщина опытная…
– Завались! Меня сейчас стошнит.
– Тогда откуда знаешь?
– Да племянница ее здесь работала. – Лих, похоже, решил, что худая правда будет лучше моих домыслов. – Ничего такая: еще рыжее, чем тетка, только красивая. Еще и скидку мне делала… Но Соня, когда про щедрость племяшки узнала, прижала к стенке. Мол, либо выплачивай убыток, либо проваливай! А я типа…
– Зажмотился?
– Я? Да не, не в этом дело. – Коридор подходит к концу, и Лих, вдохнув напоследок поглубже, вновь кутается в палантин. – Девчонка же мне как бы… подарок делала таким манером. А подарки возвращать неприлично!
– Так, проехали. – Я останавливаю Лиха, ткнув того в плечо. – Должна быть эта дверь.
– Угу, – вполголоса соглашается парень. – И что, прям так и завалимся? А если он…
–
– Тебе надо, ты и заваливайся! – шипит Лих, сжав кулаки.
– Включи мозг, пацан! Если уродец узнает меня, шмальнет из этой, как его…
– Из маслобоя, – напоминает Лих, нервно почесавшись под палантином. – Ну и поделом тебе.
– Да, точно, спасибо за заботу. – Я морщусь, когда бок сводит знакомой фантомной болью. По кишкам царапает кошачьими коготками, и лоб мой блестит от нездорового пота. – Приятель, тебе даже напрягаться не придется. Постучись, вымани, заставь открыть дверь. А уж старина Бруг подстрахует, всё сам сделает.
– Убьешь его?
– Как пойдет. Какая тебе разница? Ты же Шпала, забыл?
– Ай, да черт с тобой, дядя. – Застрелив меня взглядом, парень бесцеремонно сует пальцы в карман моей куртки. – Дай сюда.
«Это уже переходит все личные границы! – протестует куртка срывающимся голосом. – Насилуют!» Но Лих, не обращая внимания на ее вопли, вынимает из кармана ворох мятых папирос с розовыми фильтрами.
