Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Горняцкая болезнь, етить. Хренова куча хороших шахтеров наглоталась пыли, работая по три смены, лишь бы доказать сраным гремлинам, что люди на рудниках, сука, «рациональны». – Глаза Билхарта наливаются кровью, а в уголке рта пенится слюна, как у бешеной собаки. Но он успокаивается так же быстро, как и рассвирепел, стоит нам приблизиться к третьему цех-мастеру. Вернее, третьей. – Ну и, само собой, украшение нашего цехового братства. Неподражаемая, етить, госпожа Ярмила, мастер Червонной сотни!
– Не находишь ли ты, Билхарт, – раздается женский голос, одновременно тягучий и повелительный, – что «братство» – слишком неуважительное слово по отношению к нашему коллективу?
Ярмила, стоявшая всё это время у широкого окна галереи, обращенного к сцене, медленно оборачивается. Из всех женщин, что я видел, она единственная, кому Табита уступает по росту и обхвату груди. Ярмила поуже нее в плечах, суше в ногах и талии, а лицо ее можно назвать даже симпатичным: широкий лоб и покатая челюсть почти не портят ее аристократически острых скул, породистого носа и пухлых губ, четко очерченных охрой.
– Ярмила, душа моя! – разводит руками Билхарт, смотря на великаншу снизу вверх. Что это с тобой, Билли? Дело в твоем росте, или ты тайно мечтаешь подчиниться сильной женщине? – Разве могу я быть невежлив с той, етить, с кем столько лет трудился бок о бок?
Да уж, гром-женщина. А уж косе ее, огненно-рыжей с редкими прядями седины, позавидовали бы и некоторые таборяне. Даже у старика Нира та не была ниже поясницы. У Ярмилы же, спускаясь толстой плетеной змеей по алому камзолу, коса доходит до середины бедра.
– Шваржаг, да? – Ярмила окидывает меня холодным взглядом серых глаз. – Хремовец, что ли?
– Ага, как-то так меня и называют, – фыркаю я, скрестив руки на куртке. – Но Бруг все-таки привычнее.
– Билхарт, где ты откопал этого шутника? – безразлично спрашивает Ярмила, постукивая косой по камзолу. На нем, прямо под рифленым, накрахмаленным до жути воротником рубашки, чернеет герб: четырехпалая лапа, насаженная на копье. – А где же Таби? Спустя столько лет она постеснялась посмотреть мне в глаза? Это после всего, что у нее было с моим братом?
Я решаю промолчать. Бес ее знает, что она имеет в виду…
– Ярмила – сестра бывшего мастера Якова, кум Шваржаг… – вставляет Билхарт, недобро усмехнувшись, но женщина вдруг порывистым движением отбрасывает косу, оборвав его на полуфразе.
– В нашем деле не бывает бывших, – перебивает она тоном, не терпящим возражений. – Мой брат умер где-то на Западе, только и всего. Единый цех развалился, только и всего. А когда это произошло, я забрала сотню самых боевых цеховичек и сколотила первый женский цех, чтобы его не загубила ни одна из этих ваших маниакальных мужских хотелок, которыми в том числе грешил мой брат. – Ярмила вздыхает, и вздох этот торжествующ. – Только и всего.
– Ого, – только и могу выдавить я, изогнув бровь. – Это так… вдохновляет.
– Неужели? – Она вновь отворачивается к сцене. – В том-то и разница. Меня вдохновляет лишь Дрид. И если бы все цеха служили богу войны, по нашему примеру, мы бы жили в лучшем месте, чем сейчас.
У-у-у, как всё запущено. Даже интересно, кто мог нанести Ярмиле такую сердечную рану, что она теперь ложится в постель со статуэткой Дрида. Пса крев, этот город прямо кишит фанатиками.
– И я никогда тебе этого не прощу, душа моя, – спешно вставляет Билхарт, тоже подходя к окну. Там, в полушаге от гигантской Ярмилы, он кажется не выше того карлика, что носился по кругу за ободранным шрюпом. – Какой черствой нужно быть, чтобы лишать Белое братство компании твоих боевых подруг? Увидеть их в битве – и умереть, так я это называю, етить. Я уж не говорю о тебе, душа мо…
– Пустое, Билхарт, – опять вздыхает Ярмила, на этот раз утомленно. – Лучше одари своим вниманием
Билли, топоча, как разъяренный кабан, проходит мимо меня к выходу. Уже у самой шторы, подозвав меня жестом, он утирает багровое лицо чистейшим батистовым платочком.
– Дальше, кум Шваржаг, сам. – Его губы предательски дрожат, а желваки пульсируют под кожей, как маленькие сердца. – Надеюсь, ты, етить, сраный хремовец только по названию, справишься… – Обернувшись, он ошалело зыркает на меня поверх платка. – Не понял? Оставь меня! – И исчезает за шторой.
А пока я, пожимая плечами, направляюсь к последнему мастеру, еще слышу обрывки его слов:
– Ай да шельма… Сразу видно, Яшкина порода… Не подступиться, етить.
Теперь я мечтаю только о том, чтобы весь этот фестиваль поскорее кончился. Слишком много новых «приятелей» и впечатлений для одного дня, голова уже пухнет. А главное, всё происходящее настолько бессмысленно в сравнении с моей целью, что…
– Ой ли? Милок, ну-кось подь сюды, – кряхтит знакомо. – Дай-ка нагляжусь на тебя.
Да нет. Серьезно? Чертов злой рок, ты решил вконец надругаться над стариной Бругом? Так знай: это уже за гранью.
– Ты-то здесь каким боком, старая? – недоверчиво спрашиваю я старуху, угнездившуюся за вязанием в самом углу галереи.
