Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Считаю необходимым уточнить, что расстояние отсюда до республиканской ложи, – Ордгольд пережимает на пенсне какие-то неразличимые рычажки, и темные линзы выдвигаются вперед с жучиным пощелкиванием, – приблизительно девяносто семь локтей. Без сомнения, феноменальная дистанция для глаза любой человекоподобной расы. Тем не менее если у госпожи Смоларж не выйдет, – линзы въезжают обратно в оправу пенсне, – я сниму с себя полномочия главы Второго собрания Глёдхенстага. Со всеми вытекающими последствиями.
По трибунам бежит кипучий говор: люди ропщут, порой разражаясь удивленной бранью или женским вскриком; с задержкой поверх голов разносится беспокойное свинушье хрюканье. В цех-ложе после продолжительного молчания тоже оживляются мастера.
– Старик не понимает, с кем играет, етить, – вполголоса лязгает Билхарт, промокнув шею батистовым платочком. – Чтоб я сдох, это ведь Ханс Гроттед, генерал-комиссар Республики! Да он, етить, еще в революцию равнял с золой деревни лишь за то, что те стояли на пути его роты…
– Слава Дриду, мы не какая-то там деревня. – Ярмила хрустит костяшками пальцев.
– Но и идти на такой риск, если угодно, – мелодично вставляет Касмер Колос, – довольно опрометчиво. При всем моем уважении к господину Ордгольду.
– Мальчишки вырастають, а потехи у них сё те же… – ворчит из угла Шпеневьега.
Зеэв набивает трубку дымлистом, нахмурив кустистые брови.
«Да будет резня-я-я!» – вне себя от радости вопит куртка.
Из республиканской ложи льется заговорщическое шипение на пару с грубыми смешками. Наконец, когда замешательство схлынивает, сбоку вновь сипит шепеляво:
– Выгоднее шделки не видел, кум Ордгольд, – заявляет Гроттед, и я слышу задорный стук игральных костяшек. – Итак, школько точек на коштях? Только аккуратнее, кума Шмоларж! Не шломайте швой единштвенный глаж.
Республиканская ложа бурлит от гогота. Слышится победный звон бокалов.
А Агнешка закусывает губу и вся столбенеет, походя теперь на обгорелую статуэтку. Крутанувшись волчком в ее глазнице, психопротез тоже оцепенел. Светящийся голубым зрачок слабо мигает, но упрямо глядит в ту сторону, откуда раздавалось противное сипение комитетчика.
– На левой кости четыре точки. – Агнешка вся поджимается. Голос ее дрожит от волнения. – А на правой кости… Признаться, мне неудобно это говорить, но…
– Что она мямлит, а? – издевательски сипит генерал-комиссар Республики. – Наживайте чишло, кума, или кум Ордгольд лишитша крешла!
– …но там нет точек, – нервически сжав складки плаща, продолжает Агнешка. – Господин Гроттед, верно, ошибся. Потому как на ладони у него кусковой сахар, эм… кубической формы.
По зрительному залу проходит рябь. Я и сам борюсь с желанием перекинуться через парапет, чтобы проверить своими глазами.
– Это так, господин Гроттед? – шевелит вибриссами Ордгольд.
– Шайже! – гаркает комитетчик досадливо. – Лактан швидетель, ваша вжяла. Но не обольщайтеш-ш, кум Орд…
Последние слова респа тонут в оглушительных аплодисментах. Трибуны свистят, топают ногами, а хлопки из нестройной бури со временем обретают ритм.
– Бех-ра! – скандирует толпа, отбивая слоги ладонями и башмаками. – Бех-ра! Бех-ра!
– Бехра, – поддерживает Касмер Колос, прихлопнув в такт по парализованным бедрам.
– Бехра, етить, – повторяет Билли таким поникшим голосом, словно поставил в собачьих бегах не на того кобеля.
– Бехра-а-а! – в боевом кличе заходится Ярмила, потрясая кулаком.
Разинув пасть в диковатом, но жутко довольном оскале, профессор Ордгольд кратко кивает героине Смоларж. Та, просияв, возвращается на свое место, и ее облысевший затылок скрывается за оградой «вороньего гнезда».
Под непрекращающиеся рукоплескания я ощущаю себя не в своей тарелке. Вроде и надо бы крикнуть «Бехра», повинуясь общему порыву, но патриотизм не входит в список моих качеств. Тем более что родина моя – никакая не Бехровия и даже не Глушота. А дорога, усеянная гнилыми трупами и свежими разочарованиями.
Профессор Ордгольд, явно удовлетворенный произведенным эффектом, поднимает когтистую лапу над головой. Всеобщее ликование быстро стихает, рассыпавшись на множество кучек. И в воцарившейся тишине, ставшей за последние несколько минут чем-то непривычным, опять правит бал только один звук – его искусственного голоса.
– Комментарии излишни, – скромно заявляет гремлин. – От всего сердца благодарю госпожу Смоларж за демонстрацию, а наших западных гостей – за участие. – с верхних рядов Фест-Арены разносится глумливое фуканье, и профессор вновь поднимает лапу, призывая к молчанию. – Однако, ввиду расписания праздника, мы обязаны прерваться на короткую паузу. После нее я продолжу представлять последние изобретения светлейших умов города, а наши соседи с Запада и Востока украсят фестиваль колоритом своих стран… Но напоследок хочу напомнить истину, которой мы следуем из года в год. – Сжав медальон с Глёдхенстагом в когтях, гремлин обводит мордой зрительный зал. Блики прожекторов играют на оправе его пенсне. – Будущее не за горами, господа и господарыни. Будущее внутри гор!
