Читаем Начерно онлайн бесплатно
– На заказ у центварского ювелира, жемчужная моя, – отвечает мужчина, сидящий напротив. – Других таких вы не найдете! Я, знаете ли, питаю слабость к вашей культуре, посему для меня будет истинным удовольствием, если вы угадаете, кто здесь изображен.
– Вы не понимаете, с кем связались, – смеется она. – в детстве моей любимой книгой было «Природоописание» вашего земляка Трудовиша. Да и сейчас, признаться, животные будоражат меня своей… м-м-м, дикой красотой. Итак, йерр Аннешволь, вы сегодня – исильдвурм!
Мужчина по центру кивает. Его маска – голова снежного змея Льдечии. Узкая пасть с вываливающимся раздвоенным языком, острые клинышки чешуи и перепончатые уши по бокам – я знаю их только по картинкам, но льдечцы боятся исильдвурмов как огня, что те изрыгают. Не знал, что эти твари водятся и в Центварии.
– В точку, жемчужная моя! – Некто Аннешволь встряхивает змеиной головой, и длинные золотые волосы рассыпаются по его плечам. Он одет в рыжий шерстяной полукафтан, обшитый аметистами вокруг рифленого воротника. Кисти рук сложены на столе и полуприкрыты до смешного большими манжетами. – Продолжайте, прошу!
– А вот йерр Хламмель, – центварка поворачивается к мужчине, что сидит от меня справа, – видимо, тролбьорн?
На лице этого игрока, крепко сбитого, с покатыми плечами, – маска медвежора. Главного хищника Глушоты не зря так прозвали: исполинская тварь с плоским, как у человека, лицом охотилась даже на косолапых. Вечно оскаленная клыкастая пасть, буйная грива и выпученные глаза – вот то последнее, что мог увидеть таборянин, решивший отлить посреди леса.
– Оставьте свои центварские словечки, госпожа, – сипит кряжистый Хламмель, сгребая в стакан игральные кости. – У нас это никакой не торпёрн, а медвеед.
– Господин Хламмель имеет в виду медвежора, жемчужная моя, – шутливо шепчет змей Аннешволь. Центварка же прыскает, коснувшись маски двумя пальцами – там, где должна бы находиться ее улыбка.
– Так точно, – недовольно брякает Хламмель. – Я то и сказал.
Он откидывает с груди черно-желтый плащ. Под ним сверкает брошь удивительного голубого оттенка… Менталь, серьезно? Да и ладно бы это был просто менталь, но брошь отлита в форме птичьей клетки – символа бехровских констеблей.
До сих пор я встречал стражников со стальными клетками-кокардами, реже – с латунными. Слышал, капитаны носят на шлемах золотые. Но чтобы из менталя… О, должно быть, Хламмель – целое констеблевое божество.
– А вы, йерр Зобриуш – мосорн, – продолжает центварка, изобразив руками рога по бокам своей маски. – Если вы промычите, то получите шанс завоевать мое расположение!
– Му, – бормочу я без энтузиазма.
– Обаятельно! – с хихиканьем отвечает она.
– Мосорном зовут горного тура, – задрав змеиный подбородок, объясняет Аннешволь. – Ест мох, живет в одиночку… Ничем не примечательная скотина, жемчужные мои.
Неужели обиделся, что не всё внимание центварки уделено ему одному? До чего же ранимый хрен.
– Ну, а что скажете про себя, госпожа? – ловко меняет он тему.
Женщина ощупывает собственную маску тонкими пальчиками, запрятанными в бархатные перчатки до локтя. На ней просторное белое платье с кисейным подолом, которое заманчиво облегает ее плоский живот и аккуратную грудь, но в остальном не обещает ничего определенного. Шея центварки спрятана под песцовым воротником, и только волосы неестественного василькового цвета, совсем не таясь, обрамляют серебро маски.
– Могу ошибаться, но… – Она на мгновение умолкает. – Скрекхим, угадала?
Ага. Исполинский филин. Крылатая бестия, ворующая зобров молодняк. Не найти в Глушоте зверя, которого бы таборяне поносили пуще этой твари. Помнится, Цирон как-то обозвал ее «мразесычом», и новое имя прижилось. Удивительно, но даже этой жирной гниде порой являлись забавные мысли.
– Изумительно, жемчужная моя! – вновь подкатывает шары Аннешволь. – Боюсь, играть с вами в сшибку – самоубийство для моего капитала. Уж не сдаться ли, пока не поздно…
– Ах, не прибедняйтесь, йерр исильдвурм! – отмахивается она.
– Вы уже задолбали, – рыкает Хламмель, мотнув пастью медвежора. – Мы играть пришли или лясы точить?
– Поддерживаю, пса крев, – ухмыляюсь под задумчивой рожей мосорна. – Если только к нам больше никто не присоединится…
Я закидываю удочку, что давно держал под рукой. И нарцисс Аннешволь, конечно, заглатывает наживку.
– Госпожа Коринн хотела почтить нас своим присутствием, но ей сегодня нездоровится, – фыркает он. – Иначе бы не пришлось дожидаться кого-то вроде вас, Зобриуш…
– Раздаю, бес мне в ребро, – объявляет Хламмель, и карты пляшут в его мозолистых пальцах.
Пса крев, Косты не будет. Выходит, всё зря? Пришло время сжать яйца и побитой сукой ползти в кирху, чтобы вымаливать на пузе прощение? Нетушки, чушь это всё. Зеэв чуть не божился, что беглая девка днюет и ночует в «Оплоте», а значит, она обязана быть где-то здесь… Да, не за этим столом и не в этой комнате, но разве это преграда для убийственной решимости Бруга? Когда преследуешь добычу через весь Запад, пара этажей игорного дома кажутся не больше сельского нужника.
