Читаем Начерно онлайн бесплатно
– С чего вдруг? – фыркаю я, водя кусочком Кибельпотта в воздухе. Вилли довольно порхает в свете фонаря, потом пикирует хищным сапсаном… И замирает у самого дна коробки, чтобы вновь вынырнуть оттуда дельфинчиком. – Ты разве не видишь: у нас тут встреча старых приятелей!
– Но он же типа… того, – Лих искоса поглядывает на меня, на Вилли и снова на меня, – давно в жмуриках.
– Вот поэтому он и не твой кореш, пацан. – Не спросив ни у кого разрешения, поселяю Вильхельма Хорцетца во внутренний карман куртки. Шенна недовольно сжимает меня в талии.
«Ай да Бружище! – восторженно нахваливает меня куртка. – Добытчик! Всё в дом, красава!»
– Ну и прилетит же мне на орехи, когда Табита узнает. – Лих качает головой, сжав губы. – А уж если Вилка просечет…
– Да не трусь, дружище. – Я похлопываю себя по карману и доверительно улыбаюсь. – Никто не узнает, верь Бругу. Вилли так вообще молчун, каких поискать.
– Если спросят, я тут ни при чем, а ты сам спер ключи у деда, лады? – предупреждает пацан. – И тебе говорили, что ты тот еще псих?
– Твоя сестра постоянно об этом напоминает, – отмахиваюсь я. – Зато с Бругом не соскучишься, а?
– Эт точно. – Я замечаю, как по лицу Лиха проносится тень усмешки. – Ладно, давай типа улики обратно уберем, а то мало ли… – Он возвращает бумажный отчет в коробку и уже тянется к разбросанным сверткам.
– Погоди, а это что?
– Каналья… – Парень тихо подвывает от досады, почти дотянувшись до неприметного спичечного коробка.
– Прячешь что от старины Бруга?
– Да ничего! Наверное… э-э-э, тоже угли? – быстро находится Лих, но глаза его подозрительно бегают туда-сюда.
Если потрясти коробок, внутри постукивает, будто там жуки. Я собирал таких, когда был мальцом. Высохнув, они точно так же стучали в старом отцовском кисете… пока отец не нашел их и по старинке не взялся за нагайку. Но в коробке́ жуков нет, только пара окаменевших окурков. Выгоревших до самого фильтра, потом размокших и высушенных снова.
– Это откуда? – хмурюсь я, разглядывая почти кремированные сигареты.
– Не помню, дядь. – Лих нервно перебирает пальцами перевязь шпаги. – В углу каком-то зассанном валялись… Там еще гумна куриного было – хоть лопатой греби! А Вилка дурастая собирать заставила меня, бе-е-е…
В углу. В памяти всплывает дурно пахнущий птичник в Прибехровье. И тень от него, где кто-то возится с крупным цилиндром. Тот еще не плюнул маслом, но бок уже обжигает болью, и боль эта звучит как «сплит-сш-ш-ш». А еще как «гадость евонная».
Я без брезгливости ворочаю окурки пальцем. Окурки как окурки, вот только с одной стороны расчерчены розовым. Краска уже растрескалась и облупилась, частично – я уверен – впиталась в фильтр и вышла с дымом, осев в легких курильщика. Но кое-где остались различимы малюсенькие черные символы.
– Ты знаешь, что тут написано? – спрашиваю у Лиха, выложив три окурка рядом.
Парень с достоинством улыбается. Посмотрите-ка, как горд собой!
– А то ж! – почти светится он. – Это в «Вялом бутоне» такие выдают, вот на бумаге и цветочки напечатаны. Типа платишь за комнату и можешь сколько угодно сигарет со стойки брать. Они там прямо в вазочке навалены, ну, завлекалочка такая. – Лих чуть морщится. – На вкус дерьмо, зато бесплатно.
– «Вялый бутон»… – проговариваю я, как будто эти слова о чем-то мне говорят. – Судя по названию, дешевый бордель, где из постояльцев только клопы и запойные пьяницы.
– Был когда-то. – Лих вдруг опускает взгляд. – Э-э-э, я сам не знаю, мне пацаны рассказывали! Но как старая хозяйка померла, девочки разбежались кто куда… Говорят так. И там теперь только постоялый двор, а название не сменили. В Прибехровье репутация много значит, дядя!
– В Прибехровье. – Я задумчиво чешу в бороде. – Далеко отсюда?
– Да не, одна остановка на масел-тросе. Считай, рядом.
Что ж. Когда других зацепок нет, и двухнедельный бычок – недюжинная находка.
– Какие у тебя планы на вечер, дружище? – одергиваю Лиха.
– Ну, мы с тобой сейчас в обход пойдем, – парень усиленно трет лоб, – потом дед попросил травок каких-то купить, Вилка – в скобяную лавку метнуться… Вечером свободен типа. А что?
– Теперь ты вечером занят, дружище, – недобро хмыкаю я. – Устроишь Бругу экскурсию по злачным местам.
Вечер обнял Прибехровье сумрачным саваном. Небо заволокли не то облака, не то хвосты заводских труб, и ни одной звезде не удавалось проморгаться сквозь этот нерукотворный купол. Небо стало под стать земле – угольно-черным, унылым. Тощие, вытянутые по струнке фонари разбавляли темень бледными островками света, из окон домов опасливо поглядывали лампы и свечи, сверкая рыжими глазами в щелях между шторами и ставнями. Иногда по переулкам, словно вспугнутые животные, проносились пыхтящие шагоходы и, ослепив вспышкой мутных фар, исчезали за ближайшим углом.
