Читаем Начерно онлайн бесплатно

– Обидные вещи говоришь, – цыкнула Чаха, покачав головой. – с гостей долгов не берут, разве что доброй историей. Расскажи, откуда ты поднялся к нам? Из дола?

– Из дола, но не этого, – ответил я пространно. – с Запада.

– Ай, выходит, много историй знаешь. – Глаза Борза блеснули в свете фонаря. – А горы там есть?

– Есть, – кивнул я, тут же ухмыльнувшись. – Да только выше ваших не видел.

– Ай да лис! – прыснул Борз, хлопнув себя по колену пустым рогом. – Знаешь, как горцу угодить! Тогда ответь мне вот что…

Истории лились быстрее, чем вино пропадало в наших глотках. Неподалеку седовласый старик погонял посохом отару овец, черных и белых в звездном сиянии.

Как только я бегло и осторожно, не вдаваясь в подробности, рассказал о таборянском ритуале взросления, когда юнец должен упокоить заложного, Борз всплеснул руками.

– Вот это добрые дольники. Как, говоришь, племя их зовется?

– Не помню уже… – съюлил я. – Сам-то лишь по слухам знаю, дружище.

– Жаль… – цокнул языком Борз. – Добрый народ. А вот у нас есть закон, что молодняк с горами пляшет. Каково, а?

– Кто из отрочества хочет выйти в горцы, – икнув, продолжила Чаха, – тот должен на краю обрыва станцевать. В хороводе, понял? Красиво это: старики на дудках играют, а старухи поют так, точно сами в юность вернулись.

– И вот музыка играет быстрее, – Борз начертил ломтем сыра на шкуре круг, – отроки пляшут быстрее. Музыка бешеная, танец бешеный! Хоровод близится к обрыву, пока сапоги уж не чертят по самой кромке…

– Сорваться проще, чем барана заарканить, – с нескрываемым наслаждением сказала Чаха, отхлебнув из рога. – Бывало, весь хоровод кормил костьми пропасть. Зато кто отплясал справно, тот доказал, что достоин собственной отары.

– И правда, достойный закон. Ничуть не хуже моей истории, – согласился я. – И что же, каган тоже танцевал?

Чаха с Борзом переглянулись.

– Каган, ну, не родился на Склонах. – Как бы смущаясь, Борз потупил взор. – Он пришел к нам из дола взрослым мужем.

– Как это? – Я поднял бровь. – Разве может дольник стать каганом?

– Каган Зеэв – исключение, – фыркнула Чаха, отбросив рог на шкуры. – Сами боги послали нам его. Как освобождение от старого кагана, да сотрут его имя горные ветры!

– Скверным он был, непримиримым. – Борз сплюнул в вереск. – Пока он вел нас, мы с дольниками рубились каждую зиму. Сходили со Склонов, пускали петуха по домам…

– Да только гибло нас больше, чем мы забирали дольников. Гремля, подземники эти, хоть ростом малы, извели треть каганата, – вздохнула Чаха. – Я еще соплей была, когда Зеэв бросил вызов старому кагану, этому безумцу проклятому.

– И затанцевал его, можешь представить? – Борз расширил окосевшие от вина глаза. – Дольник кагана!

Как я ни старался, а представить Зеэва пляшущим так и не смог.

– Ай, каких бы сильных детей я могла ему родить, – вздохнула Чаха, поглядев влажным взглядом на небо. – с моими-то бедрами… Да Зеэв бы имена им устал выдумывать…

Мы болтали и болтали до тех пор, пока седой пастух не погнал свою отару домой. Старик еще стоял у входа в пещеру, пересчитывая животных по головам, когда звезды заслонила могучая тень Зеэва.

– Да преумножатся твои бараны, каган! – заплетающимся языком воскликнула Чаха, вскакивая со шкур. Щеки ее горели румянцем. – Желаешь вина? Мяса? Для тебя ягненка зарежу… – икнула она, – хоть сейчас!

Зеэв вошел в круг света фонаря и молча уселся перед пустым котлом.

– А мы тут, – Борз, пошатываясь и чуть не падая, поднялся на ноги, – из гостя байки выжимаем. Да и сами не отстаем, вона как…

– Спасибо вам. – Не поднимая глаз на горцев, каган вытащил из-под шубы собственный, ничем не украшенный рог и вычерпал им остатки вина. – А теперь идите к семьям. Нам с Бругом надо поговорить.

Чаха с Борзом рассыпались в пожеланиях доброй беседы и, попрощавшись, поковыляли к своим лачугам, устроенным в скальных выбоинах. Зеэв не начинал разговор мучительно долго, и даже хмель потихоньку стал меня отпускать.

– Как тебя встретили? – наконец спросил он, одним глотком осушив рог наполовину.

– Славные ребята, – ответил я. – Давненько Бруг не проводил ночь так… беззаботно.

– Я рад, – честно и просто сказал каган.

– Как там твой «доклад», дружище? – пошел я напролом, разгоряченный вином и прямым, как стрела, нравом горцев. – Узнал что?

– Ордгольд знает не больше нашего, – угрюмо прогудел он. – Профессор, конечно, посетовал по Перууну. Пообещал разобраться с упырями. Уверил, что бежавшего констебля осудят как дезертира… И всё.

– Пса крев! Выходит, всё было зря. Но ведь Лирик, сволочь такая, имел какие-то связи. Не сам же он отключил фонари, как не сам придумал красть зверье и детей!

– Да. Но все зацепки ушли вместе с тем шагоходом. – Зеэв опрокинул рог и, вытерев его насухо пучком вереска, опустил на шкуры. – Я предложил расколоть Лирика, но Ордгольд настрого пригрозил не превышать полномочия цеха.

– Я всегда знал, что эти ваши бехровские «догмы» – сплошь дым и зеркала. – Мои губы скривились от презрения. – Но что теперь будет с Гретхен?

– Дело передали констеблям. – Лицо его стало темнее тучи. – Окончательно.