Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Хорошо сработали, ага, – подойдя со спины с тихим позвякиванием, говорит Табита. Ее дурацкую прическу-горшок скрывает бацинет[10] с козырьком, покрытый темной эмалью, а на груди – такой же неброский нагрудник. Лицо цехового мастера, заключенное между шлемом и воротом поддоспешника, кажется пятнистой маской, так пестро на нем от разноцветных синяков. – Строжка, тебе бы в актеры податься, старый лис!
– Благодарю на добром слове, хе-хе, – скромно посмеивается Старик, чуть прихрамывая. – Лих, отряхни-то меня сзади, будь братцем.
– Да-да, – без энтузиазма вздыхает парень, спрятав под винный плащ ножны со шпагой слева и дуэльной дагой[11] справа. – Чур, следующий калековец мой! И типа не мешайте, лады? Эй, дед, не вертись ты так! Не видно ничего…
Мягкой походкой приближается Вилка, взвалив на плечо разряженный самострел. В пальцах она вертит окровавленный бельт, а к поясу у нее пристегнут кожаный колчан с еще десятком таких же.
– Как-то подозрительно просто, – кривит она тонкие губы. – Второй точно мертв?
– Мертвее некуда, подруга, – отвечаю я, толкнув Беляша носком башмака. Тот не протестует. – Надо бы оттащить их, пока добропорядочные граждане не заметили.
–
– Спасибо, Хорха, – кивает Табита, звякнув шлемом. – Уладим с трупами и заходим, ага. Бруг, сколько у нас времени?
– Немного, – невесело улыбаюсь я, потерев лоб. Такое ощущение, что кожу на нем обожгло ударом нагайки.
Ржавые масел-пути уходят вниз, считая ступеньки шпалами. Табита звенит доспехом, под весом Хорхи надламываются отсыревшие доски, но навстречу никто не спешит.
Только льется снизу, на пару с дрожащим светом, визгливая музыка губной гармошки, да бурлит мужская речь. Говорят двое, а значит, их не меньше трех.
– А я те говорю: у Анешки титьки поболе будут!
– Больше-то больше, зато рожа у ней такая, что хоть корзину на башку надевай.
– Так на койку рожей вниз – и вся недолга…
– Ну-ну, титьки-то тоже снизу окажутся!
Вилка, шедшая первой, вжимается в холодную стену туннеля так, чтобы пролезть под мышкой Хорхи, когда он меняется с ней местами в тесном пространстве.
– Слышь, топочет что?
– А? Да эт небось парняги. На пересменок идут.
– Рано же… – Гармошка смолкает. – Беляш, ты? Ну и жирный стал, пол ходуном ходит!
Калековцы не успевают и вскрикнуть, когда огромная масса серого меха и мышц обрушивается на них из мрака туннеля. Ближайший бандит попадает под копыта раньше, чем успевает подняться со стула. Второй, выронив губную гармошку, складывается в три погибели от удара обрубком рельса, да так, что лицом чиркает по полу меж широко расставленными ногами. Хорха коротко взрыкивает, поведя клыкастым рылом. Бочковидная грудь его могуче вздымается, и фартук чуть не трещит на плотном брюхе. Третий калековец вскакивает раньше, чем рельс раскалывает его корявенький стол. Рюмки бьются о камень, бутылка откатывается в сторону, толчками выплескивая спиртное.
– Караул! – вопит он и, недолго думая, бросается наутек. – Чужаки-и-и!
Когда я пролезаю в комнату, от разбойника остается лишь его темный силуэт, удаляющийся по коридору.
– Свали. – Острый локоть впивается мне под ребра, и я оседаю на перевернутую вагонетку с лампой наверху. Вилка меж тем опускается на одно колено посередине комнатушки и выставляет вперед узкий клюв самострела.
Склонив голову к ложу, она напружинивается всем телом. Один глаз прикрыт косой челкой, кончик языка высунут меж губами, а инеистые волосы рассыпались по плечу пшеничным снопом. Когда целится, она напоминает мне миниатюрный осадный болтомет, какими респы стреляли по защитникам Ржавска. Более ювелирный, тонко сложенный, но такой же смертоносный. Красивая она все-таки девка… когда убивает.
Самострел тренькает птичкой-пеночкой, и бельт устремляется в коридор. Вилка не шелохнется, пока сердце не отстукивает один удар и вдалеке не слышится сдавленный стон, эхом отраженный от стен.
– Попала. – Она опирает самострел о бедро, смахнув челку освободившейся рукой. Вилка вся сияет, и бледные щеки ее до самых острых скул трогает довольная ухмылка.
Но вслед за стоном приходит шум, будто в глубине подвалов пробудилась свора голодных крыс. Барабаном звучат обрывистые приказы, путаясь в воздухе и долетая до нас грубой тарабарщиной.
– Черт! – скалится Вилка, вынимая новый бельт. – Сейчас повалят.
– Встретим их здесь, ага, – командует Табита, опуская топорик на недотоптанного калековца. Тот перестает трястись, и кровь паутинкой тянется от его разрубленного темени. – Если гамоново племя решит зайти с улицы, сначала им придется пройти через братство, а Кибельпотт хоть и ублюдок, но ублюдок безжалостный. Строжка, дай сюда что-нибудь яркое.
– Значица, с искринкой-то? – мямлит старик, зашарив под плащом. – Такое вот имеется…
