Читаем Начерно онлайн бесплатно

– Я Бруг, – называюсь в ответ, – твой новый друг.

Зеэв равнодушно отворачивается, не изменившись в лице. Одного шага ему хватает, чтобы оказаться рядом с мерцающими канделябрами, прямиком в облаке тумана.

– Итак, с псикторами ты незнаком, – констатирует он.

– Не было возможности с ними побрататься, – я скрещиваю руки на груди, – да и зачем?

Зеэв кладет руку на канделябр. Подозреваю, это и есть тот самый злосчастный псиктор.

– Новые игрушки гремлинов. В основе у них менталевые сердечники. – Гигант рассказывает об устройствах так, словно это какой-то сорт колбасы, который он сам изобрел. – Менталь сам по себе реагирует на беспокойную психику живых. Это тебе должно быть известно: так работают психоскопы, псикраны. Но при правильной настройке…

Зеэв стучит пальцем по огоньку, и тот отзывается металлическим звоном. Потом гигант подкручивает незаметное колесико, где-то прижимает клемму.

– …может запечатлеть и психику мертвых. Точнее, ее последнее вместилище.

Туман, прежде ходивший клубами, вдруг замирает, точно встревоженный кот. Теперь он плотный и становится всё гуще и гуще. Пока наконец не принимает форму человека, распластанного на ковре в неестественной позе прямо на разводе цвета мясных помоев.

– Это просто проекция, всего не покажет, – объясняет Зеэв, – зато не портится.

Туман не пахнет и не балует цветом. Проекция иерофантессы – полупрозрачная фигурка, будто дутая из голубого стекла с синими отливами. Фигурка, поломанная в руках и ногах, с немыслимо вывернутой шеей. После смерти мантия стала жрице в облипку: одеяние мокрой тряпкой растеклось по ковру, туго обтянув немолодое полное тело, и только пошло бурунами на груди, где чья-то звериная сила вмяла кости, и ребра, сколотые по краям, теперь дырявят иллюзорную ткань. Почти белые, они слабо светятся в сумраке кельи, как обломанные колонны сказочного ледяного дворца.

– Ну здравствуй, Гретхен, – хмурится Зеэв. – Ты всё не меняешься.

«У-у-у, – шепчет куртка, – посмотри-ка, Бружок, кое-кто с катушек слетел! Дуболом со жмуром болтает!»

Иерофантесса отвечает ему изумленно выпученными глазами. Ее лицо, под стать ребрам, светится в обрамлении жреческого куколя[16], украшенного камнями и зубчатой тиарой. Нос в темно-синей крови, рот открыт в последнем вопле – мольбы ли, страха ли… Но даже после смерти настоятельница сохранила черты благородного старения.

– Гретхен? – спрашиваю я Зеэва, в воспитательных целях зашнуровав куртку до ворота. – Знал ее, что ли?

– Многие ее знали, – спокойно отвечает Зеэв. Только сейчас замечаю, какие здоровенные у него мешки под глазами. И темные, что ежевичные обноски отца Людвига. – Наверное, это ее и сгубило. Нельзя одновременно служить Упавшему и печься о ком-то, кроме своей паствы. Славная женщина. Пыталась вытянуть упадников из ямы, в которую те сами себя и загнали. Выходила в свет, устраивала встречи, убеждала взять шефство над приютом Святого Лаццо – всё напрасно.

– А чего она ожидала, дружище? – фыркаю я. – Судя по хрычу Людвигу, упадникам не очень-то нужно постороннее внимание.

– Они купались во внимании, пока гремлины не выгнали их из башни. – Зеэв поджимает губы. – Сейчас мы зовем ее Глёдхенстагом, а еще век назад это был Кирхтумфалл, «шпиль-с-которого-падают». Упадники и так оказались не в восторге от своей высылки, а с приходом иерофанта Северина, когда к ним вконец прикипело клеймо опального культа, озлобились. А когда Северин двадцать лет назад самоубился в знак протеста, стали вовсе невыносимы. – Гигант мотает головой в сдержанном несогласии. – Как будто сотрудничать с Глёдхенстагом и церковью Двуединого хуже, чем лечь костьми из-за собственной гордости.

– Это очень занятно, большое спасибо тебе за историческую справку и всё такое… Но давай ближе к делу, дружище? – Я недоверчиво обхожу проекцию кругом. – Какого черта мы смотрим эту картинку? Когда следствие затягивается, принято труп в ледник складывать, пса крев.

– Упадники не дали, – говорит Зеэв. – У них тут свои законы. Хорошо, что вообще допустили сюда посторонних. Что до тела, то жрецы, по их вере, после смерти должны следовать примеру своего бога.

– Примеру Упавшего? – приподнимаю бровь. – Они уронили труп?

– Да. – Гигант морщится. – В Бездонный колодец, здесь, в подвалах. Северин тоже в него скакнул. Вряд ли этот колодец такой уж бездонный, но на всех упадников хватит. И на всех, кто придет после.

– Бьюсь об заклад, там уже вековой запас костей скопился, – усмехаюсь я. – Хватит на всех бехровских псов.

Зеэву отчего-то не смешно. Скучный он. Я подхожу ближе и сажусь на корточки, нависнув над проекцией. Моя смолистая борода почти касается раздробленных ребер Гретхен.

– Что-то мне подсказывает, немощные стариканы на такое не способны. – Я дую на обломок ребра, и он тает в воздухе, чтобы через секунду снова вырасти на том же месте. – Твой Людвиг еле-еле ноги ворочает, да и за весь вечер я здесь ни одного молодого послушника не увидел, сплошь старая ветошь в балахонах.