Читаем Начерно онлайн бесплатно
Женщина сонно кивнула и с радушным «чичас, чичас» принялась рыться в сумке, а я нетерпеливо затопал башмаком по полу. Стук словно вывел даму из полусна, и она, подняв на меня глаза, в ужасе отшатнулась.
Взгляд ее уперся мне в шею, и пухлые руки судорожно смяли сумочку. Мое сердце екнуло, переживая за судьбу хрупких папиросок.
– Чего застыла? – нахмурился я. – Ну, не побрил я шею, и что?
Я вскинул руку к кадыку, и пальцы вместо того, чтобы привычно уколоться о недельную щетину, уткнулись в холодный металл ошейника. Подумать только, я шел с ошейником через всё Прибехровье! А ведь удивлялся еще, чего на меня прохожие косятся. Всё грешил на свою дикарскую красоту.
– Черт… – вполголоса выругался я. – Да ты не бойся Бруга, это… стиль такой!
Но женщина уже соскочила со скамьи и, пятясь по-рачьи, маленькими шажками отползла на противоположный край площадки. Папиросы уползли вместе с ней.
Я высоко натянул ворот куртки, однако ошейник прятаться не хотел. Так и выглядывал, сволочь, клеймя безвинного Бруга каким-нибудь каторжником.
– Ну как ты тут, новобранец? – Придержав ножны, Лих плюхнулся рядом. – А я нам проездной достал!
– Да ты просто мой герой, – саркастично ответил я. – Но лучше бы ты достал нам тряпку, «наставник».
– Тряпку? Какую тряпку?
– Чтобы замотать этот гребаный ошейник, что вы на меня нацепили!
– Вот срань! – Лих шлепнул себя по лбу. – Ничо, сейчас придумаем что-нибудь.
Он оглянулся по сторонам, похлопал себя по карманам… А после с победоносным «во!» расстегнул свой лазурный жилет. Откуда-то изнутри, наверное из потайного кармана, он ловким движением фокусника извлек большой бордовый платок.
– Вот так ничего будет, – довольно выдохнул парень, повязав мне его на шею. – Только смотри не замарай! Это подарок, вообще-то.
– Подарок, как же. – Я чуть ослабил узел, вспомнив, что у Вилли Кибельпотта был похожий платок. – Мамочка сшила на пятилетие?
– Нет у нас матери. – Лих, поджав губы, с нажимом застегнул жилет вновь. – А подарок этот от одной девчонки. Имя тебе знать ни к чему.
– Боишься, что уведу? – прыснул я, ощущая чуждую мне неловкость оттого, что сдуру ляпнул про мать. Мягчеешь, Бруг? Или это потому, что сам рос без женского тепла?
– Не боюсь, – отрезал парень, скрестив руки на груди. – Не твоего она полета птица.
– Чайка, что ли?
– Ой, да иди ты…
Какое-то время мы сидели в молчании. Лих ковырял пальцем пятнышко на ножнах Сираля, а я смотрел на утреннее Прибехровье. Масштабы пригорода, раскинувшегося на многие версты вокруг, впечатляли. За время моей охоты я побывал во многих городах Запада, но Бехровия оказалась чем-то особенным, нечеловечески исполинским. Такой город ожидаешь увидеть где-нибудь на берегах Спорного моря, разжиревших на торговле. Или в Республике, мятежной наследнице Царства, но никак не здесь. Не в темнице жестоких гор, где даже солнце – и то светит безрадостно.
Вдруг послышался скрежет, и вид на Прибехровье закрыла большущая тень. Формой она напоминала нечто среднее между гигантским кабачком и лодкой: раздутая и приятно округлая, она возникла откуда-то сверху, поблескивая на солнце листами клепаного металла и стеклом десятка оконцев. Я не сразу заметил наверху ее чудной механизм, похожий на внутренности музыкального инструмента, с кучей сверкающих стяжек, кабелей и скоб. Скобы попеременно стукали по литым рожкам на крыше, высекая искры, а рожки плотно, наподобие щипцов зубодера, сжимали стальной канат, тот самый, что паутинной нитью протянулся через весь квартал.
Остановившись, лодка-кабачок качнулась еще пару раз, а когда замерла, станцию огласил механический женский голос. Точь-в-точь тот навязчивый и неестественно благожелательный, что вещал в вагонах маслорельса.
– Уважаемые пассажиры, масел-трос прибыл на станцию «Проспект Расовой Дружбы», – протрещала невидимая девушка. Уверен, где бы она ни находилась, с ее искусственной мордашки не сползала натянутая улыбка. – Просьба не пытаться открывать масел-ворота вручную: они откроются самостоятельно и незамедлительно после полной остановки масел-троса.
Тот послушно закряхтел, распахивая решетчатые ворота. В проеме подвесного вагона тут же появился пузатый мужчина в серой шинели и знакомой каске констебля. Он нагнулся, закряхтев не хуже ворот, дернул какой-то рычаг, и из днища масел-троса выехал мостик, почти что чиркнув по краю станционной платформы.
– Айда внутрь, – подскочил Лих. – Не то следующий придется пятьсот лет ждать.
Когда мы ступили на мостик, констебль привычным жестом вдавил в глаз монокль. Он бегло пробежал глазами по огрызку картона и цеховой книжке, которые протянул ему Лих, почесал тонкие седые усики, щекотавшие румяные сытые щеки, – и пробил картонку дыроколом.
– Вдвоем едете, получается? – спросил он, зыркнув через плечо Лиха на меня.
– Ага, – подтвердил парень и ткнул за спину пальцем. – Этот новенький, удостоверение не получил еще.
