Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Пса крев. – Я стряхиваю пепел на соседнее сиденье. – Уже пора, что ли?
– Ну да типа. – Лих с озабоченным видом разглядывает окурки, которыми усеян пол самоходки. – Ты же помнишь, куда нам?
– Как же, забудешь тут… – Я вдавливаю кнопку бардачка, приткнувшегося справа от рычагов, и он, как по команде, выплевывает ворох пустых картонных коробочек. На каждой крупными кричащими буквами отпечатано слово «Цвейтопам». – Черт! Лих, дружище, а ты не видел мою цеховую книжку?
– Ты мне ее сам отдал, когда пошел в ту дыру наводить справки. О своей «медоволосой» и «канифолеглазой», – ехидно смеется Лих, хлопнув себя по оттопыренному карману бриджей. – Кстати, дед же запретил тебе пить эти таблетки!
– А Бруг и не пьет. – Бардачок не захлопывается, как сильно им ни стучи. – Со вчерашнего дня. Да и, знаешь ли, по башке он сильно бьет. Так что теперь я Бруг-трезвенник. Никаких зависимостей, вредных привычек и всё такое.
Признаться, я и сам стал замечать за собой нездоровую тягу к желтым шайбочкам. Я глотал их чаще, чем пил воду или говорил «пса крев». Последней каплей стал обнищавший кошель, и когда я начал клянчить взаймы даже у Вилки, Строжка всерьез обеспокоился. С тех пор я не принимаю цвейтопам… Вернее, медленно иду к этому.
– Никаких зависимостей? Ну да! А дымлист, дядя? А спирт?
– Я же сказал «трезвенник», а не «святоша», – поправляю я, выплюнув окурок под ноги. – Или предложишь мне и воздухом теперь не дышать?
«Вогельмир» по-старушечьи крякает, сбавляя ход. Дойдя до масел-стоянки, она с сонной медлительностью, враскоряку пытается прошмыгнуть на незанятое место.
Наконец самоходка встает под деревянной вывеской, выполненной в виде большущих лихо закрученных усов. Накренившись набок, уперев сбитую ногу в бордюр, машина напоследок пыхает дымом и гасит фару. Брехливый рокот бальзамника сменяется остаточным повизгиванием несмазанных сочленений, и я отжимаю масел-рубильник.
– Курва, – Лих отмыкает заднюю дверцу и спрыгивает на землю, – и как тебя до сих пор констебли не остановили? Водишь ты погано, дядя. У тебя ж даже шоферской карточки нет!
– Плевать. – Я выкручиваю масел-рубильник и прячу под сиденье, чтоб никто не уволок «Вогельмир». – На кой черт мне карточка, если водить самоходки – призвание Бруга?
Вдруг со стороны соседнего шагохода доносится презрительное фырканье.
– Какое убожество. – Вилка ловко, словно акробат, перемахивает через дверцу стального зверя. Привалившись спиной к полированному боку своего «Карникеля» цвета оливки, она скептически осматривает меня и мою старушку. – А что, вы удивительно подходите друг другу! Что ты, что твоя тренога – уродские посудины, прогнившие изнутри настолько, что смотреть тошно. – Девчонка встряхивает головой, и инеистые волосы, собранные в высокий хвост, гладят борт «Карникеля». – Впрочем, твою треногу можно разобрать на детали. Хоть от кого-то из вас есть польза…
Сегодня Вилка одета во всё черное. Узкие штаны до самых щиколоток, мягкие туфли и блуза со скромным вырезом. На плечах у нее – дорожный плащ цвета мокрого камня.
– Я смотрю, ты успела соскучиться по Бругу за день. – Когда я переношу вес на подножку, «Вогельмир» пугающе раскачивается. – Могла бы просто чмокнуть в щеку, подруга!
Вилка показывает мне оскорбительный жест, а Лих спешит встать между нами. Он, видно, намеревался вытеснить повисшее напряжение громадиной своей личности, но получается так себе. В своих клетчатых бриджах и багровом жакете под неизменным винным плащом он похож на красногрудого зяблика.
– Эм… ну, э-э-э, как дела, сестра? – Он суетливо двигает руками: то упирает в бока, то скрещивает на груди, а затем просто прячет в карманы. – Все уже внутри типа? А ты чего тут?
– Наши уже внутри, да. Белые сволочи тоже. – Вилка бросает на меня взгляд исподлобья. «Помню каждый твой косяк», – как бы говорит он. – А я решила подождать здесь своего непутевого братца. Да и нет у меня желания смотреть, как Билхарт, это убожество, поливает грязью свинушей и вытирает ноги о тетю.
– Он вас провоцирует, подруга, – как бы невзначай отвечаю я, пересчитывая оставшиеся папиросы. – Ты слышала: ему нужен только повод.
– Думаешь, я не понимаю?! Я не дура! – шипит Вилка, теряя показное спокойствие. – Потому-то я не вогнала ему бельт меж глаз, а торчу здесь!
– Тихо ты, тихо! – шикает на нее Лих, озираясь по сторонам. – Не дай Хрем тебя услышат… Мы сейчас с дядькой Бругом внутрь пойдем. Ты с нами? Справишься?
– Не знаю, братишка. – Она пожимает плечами, глубоко вздохнув. – Лучше я здесь побуду, всё равно от меня там ничего не зависит. Да и Хорху надо дождаться: нечего ему мозолить глаза этим расистам.
– Если что, присоединяйся, – дружелюбно улыбаюсь я во все свои таборянские зубы. Ну, кроме сломанного клыка. – Выпьем по стаканчику, и всё наладится!
– Утопись, убожество, – отвечает она и сразу отворачивается, всем своим видом давая понять, что незаметное пятнышко на обшивке «Карникеля» для нее намного важнее.
Лих тянет меня за рукав куртки. Но прежде чем он затаскивает меня в корчму под усатой вывеской, я успеваю ощутить себя последним идиотом.
