Читаем Начерно онлайн бесплатно
Как будто мало того, что руки ее скрещены на груди, она еще и ногу в колене сгибает. Узкие штаны из вельвета скрипят и, натянувшись на голени, оголяют изящную лодыжку. В высшей степени закрытая поза.
– Ты слишком высокого мнения о себе, раз думаешь, что мне есть до тебя дело. – Вилка морщит нос. – А мне всё равно… пока ты не выдашь свою гнилую натуру, таборянин.
Она качает головой, и высокий хвост ее волос цвета заледеневшей нивы рассыпается по плечам.
– Это очередной комплимент или что? – закатываю глаза и тоже скрещиваю руки на груди. Моя куртка согласно скрипит, точно соревнуясь в музыкальности со штанами девчонки. – Строишь из себя белую и пушистую, а язычок у тебя тоже как у таборянки.
Вилка дует на челку, и та обнажает второй глаз. Как и его брат-близнец, он смотрит на меня с нескрываемой неприязнью.
– Тебе следовало уйти, когда была возможность, – упрекает девушка. – Не боишься, что найду для тебя другой такой ошейник?
– Так хочется меня приручить? – усмехаюсь я. – Что, тетушка Табита не разрешает завести щенка?
– Нет. – Она делает шаг мне навстречу, порывисто, как шквал штормового ветра. – Только хочу понять, что нужно сделать, чтобы ты исчез из нашего дома. – Вилка щурит глаза. – Заплатить? Отравить? Зарезать во сне?
– Для начала, красотка, – я вздыхаю, – дать мне вымокнуть в водичке часик-другой. Можешь потереть работяге Бругу спинку, если нечем заняться.
В ответ она неестественно смачно, по-мужски сплевывает на пол.
– Так я и думал, подруга. – Я пожимаю плечами. – Кажется, любезности кончились.
Подхватив бадью на руки, я ровным шагом направляюсь к двери. Вилка настороженно, как дикое животное, обходит меня полукругом и оказывается сзади. Я же пытаюсь нащупать ключом замочную скважину.
– Зачем ты вытащил Лиха? – вдруг спрашивает она.
– Чего? – переспрашиваю я, ковыряя дверь. – Не знаю. Надо было бросить его помирать там, что скажешь? А тут Бруг что-то… – ключ проникает в отверстие, – сглупил.
– И это всё? – скалится она, вновь недоверчиво скрестив руки. – Единственное, что держит здесь таборянина, – это его таборянская тупость?
Дверь поддается с натужным скрипом, и я заталкиваю бадью внутрь.
– А еще жратва, теплая постель и его таборянская Цепь, – заканчиваю я, обернувшись к Вилке лицом. – Бругу жу-у-утко дорога его Цепь.
– Мой тебе совет: получишь цепь – уходи. И помни, лишь один косяк, и…
– Непременно, подруга. – Ослепительно улыбаюсь на прощание и закрываю дверь перед носом Вилки. Но замок не звякает, а дверь резко останавливает ход, будто наткнувшись на камень. Виной тому туфля Вилки, втиснутая между дверью и косяком в последний момент.
– Спасибо, – напоследок бросает Вилка. От нее это слово звучит так, словно сказано нечаянно и впопыхах. – За брата.
Туфля так же быстро исчезает из щели. А когда я наконец нахожусь с ответом, мягкие шаги уже слышатся на лестнице, отдаляясь с каждой секундой.
– Обращайся, – невольно отвечаю я, застигнутый врасплох.
И тут же запираю дверь, как бы испугавшись неуместности оброненных слов. Или того, что обронил я их самому себе.
«Не верь никому, Бруг-Бружок! – верещит в голове тот самый голос из коллектора. – Уж мы-то с тобой два сапога пара! Бруг и его верная куртка! И когда все киданут, твой кожаный братуха останется с тобой». Шнуровка куртки растягивается сама собой, точно в плетеной усмешке: «Да? Да?! Ну да! Вот только достанем цепочку – и ништяк! А пока… м-м-м, отмоем твой крепкий зад до блеска».
В этом городе каждый вечер ошеломляет своим одиночеством. Людей здесь что клопов в подстилке бродяги, и все они бесконечно чужие. Иной раз хочется выть волком, тоскливо так выть… Но я Бруг, а он не воет. Не с кем потрепаться? Ну и плевать. На улице льет как из ведра, а на душе горчит? А вот срать я хотел на это всё.
