Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Ульберт, – приказывает мастер Белого братства, – положи ты уже эту цепь и развяжи кума Шваржага. У меня, етить, найдется для него достойное предложение.
Массивные двери кирхи со скрипом распахиваются, и Билхарт почти с порога оглашает обеденную своим лязганьем.
– Ох, ох, ох! Заскучали, братья? А как поживают наши хремовские оборвыши?
Белые братья выстраиваются в две шеренги, как на параде. Збынек пытается держать осанку, но рот его коробит от боли. На стуле у колонны валяются забытые кем-то впопыхах игральные кости.
Очнувшийся Лих ворочается на животе ленивым ужом. Никто не побеспокоился усадить его как надо.
Хорха вскидывает клыкастое рыло, двигает серым пятачком.
Строжка испуганно вздрагивает. Если бы на переносице у него были очки, то давно бы сползли на кончик крючковатого носа.
Вилка, кажется, потихоньку пришла в себя. Инеистые волосы прилипли ко лбу, растрепались по плечам, но в разрезе их свирепо горят глаза цвета тонкого льда на замерзшем озере.
Однако Табита лежит в той же позе, в какой ее оставил Кибельпотт. Как выброшенный манекен: ни звука, ни движения.
– Итак, мы с кумом Шваржагом заключили сделку, етить. – Билхарт вышагивает по-господски, стуча тяжелыми каблуками. – По условиям этой сделки я дарю вам, господа хремовцы, свое последнее прощение. О, не радуйтесь сильно, это будет прощение-предупреждение. Раздавить вас было бы огромным удовольствием для меня, етить, а для всего города – неоценимой услугой. И поверьте, вы не кормите потрохами миксин только потому, что Кибельпотты, в отличие от вас и прочих свиней, держат свое слово.
Он встает перед цеховиками Хрема, уперев кулаки в бока. Я ощущаю себя подхалимом и гнусным предателем, остановившись подле него. Жутко унизительное чувство, но еще унизительнее осознание того, что я стал непозволительно скользким. Уступки, переговоры, лживые умасливания – всё это не в стиле Бруга.
Что бы сказал отец? Ха, он бы поставил меня к печи и отхлестал как следует. И был бы прав. Ведь привязанности – это зло и бесконечная боль. Ты уже проявил слабость однажды, привязавшись к человеку, и что же? Собираешься допустить эту ошибку опять?
– Условия Белого братства очень просты, етить. – Мясистые губы Билхарта расходятся в злорадной улыбке. – Цех Хрема отныне будет нашей шлюшкой. Теперь вы подумаете дважды, когда решите похватать заказов вне Прибехровья. Вы будете брать только ту работу, что мы вам благородно пожертвуем. Кости да объедки с нашего стола, етить. Нужно прочистить сортир в Белом квартале? Вымаливаете разрешение у нас. – Белые братья услужливо гыгыкают. – В Торговом кто-то наблевал на прилавок и без вас, тряпок половых, не обойтись? – Новая волна смеха. – Встаете на колени и клянчите у братства. Но самая важная часть сделки, господа хремовцы, состоит в том, что вы по любому нашему зову являетесь на дело. Я ли вам прикажу, рядовой брат или даже самая блохастая из наших сторожевых собак – вам должно быть наплевать. Вы не задаете вопросов, не находите отговорок, даже не пердите в нашу сторону, етить! Любая грязь, которую мы даем, теперь ваша грязь! – Билхарт топает сапогом, точно добивая саму свободу цеха Хрема. – И уж будьте уверены: я обещаю терпеливо ждать малейшей вашей оплошности, чтобы разорвать сделку. Только дайте мне повод, и я – Двуединый свидетель – сотру вас в порошок.
Кибельпотт порывисто выдыхает, окончив победную речь. И как бы невзначай оборачивается ко мне.
– Ах, чуть не забыл! – хмыкает он, тыча в меня пальцем. – Кум Шваржаг с этой самой минуты будет вашим пастухом. Он лично отвечает за соблюдение нашего договора и обязуется наказывать своих непослушных овечек. Считайте его своим новым цеховым мастером, етить. Хотя какой из вас цех? Так, горстка перепуганных уродцев. – Билхарт заходится самодовольным смехом, и все подхалимы в белых плащах повторяют за ним. – Представьте, что его ртом говорит братство. А если этот рот что-нибудь переврет, етить… Надеюсь, кум Шваржаг уяснил, что тогда произойдет.
Я ловлю на себе взгляды своих прежних коллег. Глаза Вилки ковыряют меня когтями ненависти, Лиха – смотрят с недоумением, а Строжки – с беспомощной покорностью. Только Хорха, кажется, не совсем поспевает за монологом Кибельпотта, то и дело обеспокоенно косясь на неподвижную Табиту.
– За сим, господа хремовцы, откланиваемся, – из ехидной вежливости разводит руками Билхарт. – Збынек, развяжи напоследок пацана и старика. Нет, девку не трогай, а то пальцы откусит.
Когда Строжка потирает затекшие запястья, а Лих настороженно тянется к узлу на лодыжках, братство уже уходит. Их шаги военным маршем отдаются в стенах кирхи.
– Доброй ночи, Хрем! – насмешливо лязгает у самых дверей. Над лысыми макушками в прощальном жесте взлетает золотистая шляпа, зажатая в сбитом кулаке. – Пусть тебе приснится замысел Двуединого. Вам всем приснится, етить!
