Читаем Начерно онлайн бесплатно
– Нет, это излишне, – поспешно останавливает меня Шрёбер, морща розовый нос. – Будет достаточно ваших письменных показаний. В данном случае вы располагаете кредитом доверия: сегодня утром пришло рекомендательное письмо от господина Кибельпотта на ваше имя. Распишитесь здесь и здесь… Да, именно.
– Мы закончили, надеюсь? Ну же, обрадуй меня, дружище.
– К вам у Глёдхенстага вопросов нет, господин Бруг. Дополнительные бумаги будут присланы для дооформления на адрес цеха. Сбор останков перепоручат леперам. – Гремлин оттискивает на папке красную печать. – В том случае, если это признают рациональным.
– Кстати, а старина Бруг сможет позволить себе ту самоходку, когда ему заплатят? – Я задумчиво чешу бороду, развалившись на стуле. – Ту, что выдали?
– Шагоход марки «Вогельмир», модель Б-4 2-й вариации находится на списании, – нехотя отвечает Шрёбер, подшивая в папку исписанные листы. – Уточняйте в отделе «Бехперевозок». И пока мы не закончили, господин Шваржаг, позволите вопрос для медицинского вкладыша?
– Попробуй, – зеваю с кажущейся безучастностью.
– Какова природа вашей ссадины в области скулы?
Я касаюсь пальцем подзажившего пореза – прощального подарка от Радима.
– Препараты, – многозначительно отвечаю я. – Будешь налегать на цвейтопам, приятель, еще и не так поранишься.
Я перевожу взгляд выше, на край затвора, откуда наблюдает крошечный зверек. Тихий, недвижный, желтоглазый. Шрюп, грызущий окуляр темного стекла.
Холодное бехровское солнце уже клонится к закату, а результатов как не было, так и нет. Рестораны и модные дома Белого квартала, кабаре и бордели Торгового… Из тех мест, куда меня пустили, ни намека на Констансию. Я даже вернулся в Прибехровье, стал вынюхивать по притонам и пивнухам, но и там меня вежливо попросили исчезнуть. Вернее, вытурили пинком под зад раз или два… Не больше трех точно.
Моя пожилая тренога с подергиваниями ковыляет по переулку. Единственной фарой вычерчивает в вечернем сумраке силуэты прохожих, угрожающе порыкивает на них бальзамником. А когда те боязливо вжимаются в пыльные стены домов, чинно проходит мимо, виляя ржавым крупом.
– Дядька Бруг, а может, ну это всё? – Лих ерзает на заднем сиденье старушки «Вогельмир», и протертая обивка жалобно скрипит. – А то меня, ну, уже стыд берет от твоих «медовые волосы» и «глаза цвета сосновой канифоли». Ты там чего, девчачьих романов начитался? И что такое эта канифоль вообще?
– Твердая смола, дружище, – вздыхаю я, разворачивая самоходку на проспект Расовой Дружбы. «Вогельмир» скрежещет подбитой ногой, кашляет облачком черного дыма и неуклюже вписывается в поворот. – Она такая… между рыжим и карим.
– Дык и говорил бы: рыже-карие глаза! – Лих подпрыгивает, когда самоходка оступается на дорожной выбоине. – Вот заладил-то со своей канифолью…
– Потому что рыже-карий – это не то, балбес, – огрызаюсь я. – Канифоль – она где-то между, а не то и другое сразу.
– Ой, да иди ты. – Парень обиженно скрещивает руки на груди. – Тоже мне, художник выискался, в цветах он разбирается! Только вот проку от них никакого. Так лучше давай объявления расклеим? Типа «пропала женщина, такие-то волосы, такие-то глаза»…
– Ага, конечно, – фыркаю я, постучав пальцем по рычагу, – чтобы ее спугнуть? Единственное преимущество старины Бруга как раз в том и есть, что никто о нем не знает. Если спалюсь, она мигом на дно заляжет, дружище, и черта с два ты ее выкуришь, как Мякиша. Она, чтоб ты знал, ужасно хитрая. – Сжав папиросу между зубами, запаляю ее от раскаленной скважины бальзамника. «Прикуриватели семьи Левкой, – хвастается надпись, покрытая слоем копоти, – кури одной рукой!»
– Нам бы, дядя, закругляться пора. – Лих отмахивается от папиросного дыма. – Кибельпотт не будет ждать, когда ты со своими делами кончишь.
