Читаем Начерно онлайн бесплатно
Даже такая, собранная из пустоты моим безумным гением, она вновь покорила меня. Я мысленно спасал Косту в первый день нашей встречи. Вновь пожирал ее взглядом, как в черную ночь Литы. Прыгал за ней по балконам Фест-Арены – и наконец-то догонял. Ее красота должна быть нелегальна. Эта красота обязана мне своим существованием, подарена мне бароном. Справедливость восторжествует лишь в одном случае – если беглая рабыня вернется к своему хозяину. И когда она опять окажется в моих руках, я отменю Коринн. От ее новой, фальшивой личины не останется ни-че-го.
Да, Бруг. Ее предательство будет наказано, а твое разбитое сердце – отмщено. Под истошные крики ты отрежешь ее свободолюбие ржавым ножом. Подчинишь суку, как того требует закон Глушоты… Как всегда требовал. Ты должен был поступить так много лет назад, но проявил малодушие. Позволил лживой змее заползти под простыни, лить яд в уши, которые так доверчиво развесил. Сделался слабым, податливым, словно необожженная глина. Слишком привязался к меду и канифоли.
И второй такой ошибки ты не допустишь. Даже если придется поместить чертову дыру в груди ее ухажера, кем бы этот ублюдок ни был.
Я сижу на краю клубящихся утесов, а дальше моих ног, везде, куда достает взгляд, кишит темная хмарь. Она комкуется домами, гнется каньонами улиц, а в самой середке выкручивает смерч – точь-в-точь гремлинова башня, только не из базальта, а гагатовая.
– Опять хмуришься, милый. – Позади из красного тумана возникает Шенна. Она обнимает со спины, пробежав пальцами по шее, и на плечи мне ложатся бронзовые кудри. – Прекрасно ведь знаешь, как здесь чудовищно скучно… и всё равно приходишь, поглощенный мрачными мыслями. А ведь наши встречи так редки!
Я поднимаю кверху два пальца, и меж ними возникает папироса с рубиновой полоской на фильтре.
– Подсобишь? – спрашиваю я, продолжая буравить взглядом гагатовый Глёдхенстаг.
Шенна вздыхает, но всё же заставляет фальшивый дымлист вспыхнуть.
– Насчет твоих слов, подруга. – Прикладываюсь к папиросе и набираю полную грудь. Знаю, что не расслабит, но то уже дело привычки. – Я всё думаю о том, что произойдет дальше.
– И что же произойдет? – задорно хихикает она, чтобы в следующий миг распасться искрами. Когда она появляется вновь, то уже лежит у меня на коленях, вальяжно раскинув руки. – Разве тебе не осталась сущая мелочь: отдаться мужланской натуре таборянина? Подчинить южачку супротив ее воли? Уж не думала, что застану тебя в сомнениях, когда до финального аккорда всего ничего…
– Я о том, что предстоит
– По-моему, ты лукавишь, милый. – Зажмурив алые глаза, она потягивается сытой кошкой. Я вижу, как цепь туже стискивает ей грудь, а тонкая кожа, красиво натянувшись, повторяет контуры ребер. – Тебя пугают вовсе не последствия. А то, что ты в кои-то веки встал перед выбором…
– Все бесы так любят надумывать или Бругу достался особенный? – фыркаю я, затянувшись папиросой. Но что-то в ее словах заставляет меня нахмуриться.
– Я в твоей голове, забыл? – отвечает Шенна с ухмылкой. – Ты на распутье, милый. В одной стороне – безумная мечта, навязанная незажившими ранами Брегеля. В другой – шанс для Бруга освободиться от нее. Признай: Бехровия зацепила твое нежное сердечко – новизной, вихрем возможностей… знакомствами, неожиданно приятными.
– Пустое, – на выдохе отнекиваюсь я. – Новизна временна. Возможности ложны. А привязанности… – прерываюсь, когда в памяти всплывает каган, потом один за другим – хремовцы… все хремовцы, – да черт бы с ними. Ты и сама всё прекрасно знаешь.
– Опять эта старая песня, – напоказ зевает она. – А что насчет той девчонки? Вилка, кажется?
Я теряю дар речи, но взгляд демоницы, пылающий в коварном прищуре, заставляет меня побагроветь.
– Она-то здесь при чем, пса крев?
– Ах, ну как же… – Шенна снисходительно треплет меня по бороде, точно я пес, которого хозяйка любит вопреки его тупости. – То вы с ней разорвать друг друга готовы, то чуть за ручки не держитесь, как на том фестивале… Это так чудовищно мило и так… по-детски.
– Мы пожали руки, и всё тут. – Закатив глаза, я щелбаном отправляю папиросу в дымную бездну. Смерч Глёдхенстага с охотой пожирает ее, а после и сам, вздрогнув, раздается рубиновым облаком.
– Ну конечно, дорогой! – Шенна часто-часто хлопает ресницами, чтобы тут же сойти на ехидный смех. – Впрочем, я нисколько не удивлена, что ты единственный болван, который не замечает очевидного.
– Кончай говорить загадками! – Со злости щипаю ее там, где витки цепей обнажили незащищенное бедро. Любая другая бы вскрикнула на месте Шенны, но бес только зажмуривается в дразнящей улыбке. – О чем ты, пса крев?
