Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Месяц скоро закатится, так что на сопки в темноте поползем, – возразил Удалов. – Ромка со своим полком заононскую сторону займет, устроит там в узких местах засады. А два другие полка пойдут к дацану и кинутся в атаку на сопки. Взять их нужно во что бы то ни стало. А когда займем их да начнем беляков в дацане на выбор бить, метнутся они на Онон. Там им Ромка и должен показать, почем фунт лиха. Ясно говорю?
– Вполне, – ответили Роман и Саватеев и поспешили к своим полкам.
На рассвете, в белой морозной мгле, подымавшейся от Онона, партизаны сбили с сопок семеновские посты и открыли по дацану сильный ружейно-пулеметный огонь. Заметались семеновцы среди беспорядочно разбросанных построек дацана, неся большие потери. Затем уцелевшие повскакали на коней и понеслись толпами к Онону. Там по ним в упор ударили пулеметы Третьего полка.
Обезумевшие семеновцы, очутившись в этой огненной мышеловке, долго метались из стороны в сторону, как слепые. Когда совсем рассвело, уцелевшие сдались в плен. Вырвались из окружения и умчались в сторону станции Оловянной не больше ста человек. С ними удалось удрать и генералу Михайлову. В Оловянной Михайлов сообщил по прямому проводу в Читу о разгроме партизанами своей бригады и застрелился в комнате телеграфистов.
Когда партизаны заняли дацан, Удалов обратился к ним с короткой речью:
– Бурятских монахов, хоть они и дармоеды, не обижать, без разрешения ничего у них не трогать. Кто не послушается, пусть на себя пеняет. Ясно я говорю?
– Ясно, – дружно и весело ответили бойцы.
Ламы, услышав этот разговор командира с бойцами, почувствовали себя смелее, и гласный настоятель дацана, могучего телосложения бурят в очках, обратился к Удалову с просьбой разрешить совершить утреннее богослужение. Удалов сказал, что ламы могут молиться своему будде, сколько им будет угодно, и, в свою очередь, попросил разрешения побывать у них в храме во время службы. Получив согласие, отправился он в храм вместе с Романом, Саватеевым и начальником своего штаба.
В храме, раскрашенном снаружи необычайно яркими и прочными, не утратившими своего первоначального цвета красками, увидели партизанские командиры множество отлитых из бронзы будд, одни из которых были не больше детских кукол, а другие возвышались от пола до потолка… Пятьсот коленопреклоненных лам, одетых в желтые и красные халаты, молились в дыму курений.
Не выстояв службы до конца, Удалов вышел из храма. Поспешившим за ним командирам он сказал на крыльце:
– Ну и дичь! Дрова бы рубить этим бездельникам, чтобы сало с них слезало. На них смотреть противно.
Вечером привели к Удалову задержанную на одной заставе девушку в черной барашковой шапке и крытой плисом бурятской шубке. Разрумяненное морозом чернобровое лицо ее показалось Удалову необыкновенно красивым. Он поднялся из-за стола, приняв соответственную его положению позу, и спросил у доставившего девушку партизана-китайца:
– В чем дело, Седенкин?
– Шпионку поймали, – уверенно объявил китаец.
Удалов оглядел девушку с головы до ног, строго спросил:
– Откуда, красавица?
– Из Оловянной.
– Зачем к нам пожаловала?
– Мне нужно видеть Удалова.
– Я Удалов. Давай говори, что надо.
– Надо переговорить наедине.
Удалов сделал знак рукой, и все находившиеся в избе люди немедленно вышли за дверь. Оставшись наедине с командиром, девушка сняла свою барашковую шапку, ловко распорола ее черную подкладку и, достав оттуда исписанный химическим карандашом лоскут белого шелка, протянула его Удалову.
Удалов повертел перед глазами исписанную шелковку и покраснел, словно его уличили в чем-то неприличном. Потом нехотя признался, что не умеет читать.
Девушка окинула его удивленным взглядом и тоном приказания сказала:
– Позовите надежного товарища, обязательно члена партии, и пусть он вам прочтет, что тут написано.
Удалов выглянул за дверь, крикнул, чтобы ему немедленно прислали Романа Улыбина. Когда Роман вошел, он подал ему шелковку и угрюмо сказал:
– Читай.
Роман взял в руки необычное письмо. Писал Оловянинский комитет партии, что «предъявительница сего» Вера Алексеевна Пляскина командируется в партизанский отряд товарища Удалова со специальным поручением, которое изложит ему на словах лично.
– Вот ты пташка-то какая! Весенняя, – радостно изумился Удалов.
Роман стоял и глядел на девушку восхищенными глазами.
Задав ей несколько проверочных вопросов, Удалов сказал:
– Ну, рассказывай, родная, с чем ты приехала.
Вера рассказала, что в связи с приближением партизан на станции Оловянная поднялась паника и что команда семеновского бронепоезда, разагитированная подпольщиками, готова перейти к партизанам.
– А какие части еще есть на станции? – спросил Удалов.
Вера перечислила с исчерпывающей точностью:
– Чехословацкий батальон подпоручика Кратохвилла, батальон японцев и две роты Второго Маньчжурского полка. Чехословаки уже объявили, что воевать с партизанами не будут. Начальство из Владивостока приказало им соблюдать нейтралитет.
– Это хорошо. Ну а япошки как?
– Комитет считает, что если вы припугнете их, то и они заявят о нейтралитете.
