Читаем Даурия онлайн бесплатно
Поправлялся Роман медленно. Только через две недели стал градусник показывать нормальную температуру и Роману разрешили ходить. Дома уже поднимали пары и готовились к сенокосу, а Роман все еще не знал, когда его выпишут. Несколько раз он спрашивал об этом доктора Сидоркина, который извлек из его плеча свинцовую мятую пулю, но Сидоркин всякий раз говорил ему:
– Не торопись, молодой человек. Придет время – задерживать не будем. Я обещал твоему отцу выходить тебя и свое слово сдержу… Я на свадьбе у тебя гулять собираюсь, с дедом твоим познакомиться хочу и калекой тебя из больницы не выпущу, – посмеивался Сидоркин в седые усы.
Отец навещал Романа каждое воскресенье. За это время он совсем сбился с ног. Если бы не Герасим Косых, помогавший ему, не были бы в этом году у него распаханы пары, стояли бы непрополотыми хлеба.
В один из воскресных дней, когда начали приходить к больным родные и знакомые, в палату Романа вошла сестра и кокетливо улыбнулась:
– К вам посетители…
Роман думал, что это отец, и продолжал спокойно сидеть на койке. И велико было его изумление, когда в дверях появилась Клавка Меньшова, а за ней Ленка Гордова. От неожиданности он выронил из рук зеркальце, в которое разглядывал свое исхудавшее лицо и стриженную машинкой голову. Обе девушки были под стать друг другу: рослые, красивые, нарядно одетые. Само здоровье вошло с ними в палату. И все больные невольно залюбовались на них. Как зачарованный, глядел Роман на Ленку, красивую, в легком светлом платье, с желто-зеленым китайским платком на плечах.
– Здравствуй, Рома! – кинулась к нему Клавка, протягивая руку.
Роман поднялся ей навстречу, а сам не переставал глядеть на Ленку. Ленка подошла к нему зардевшаяся, в глубоком смущении пожала ему руку, не в силах вымолвить хотя бы одно слово. Первым заговорил Роман. Дрожащим от счастья голосом он сказал Ленке:
– Спасибо, спасибо…
Потом пододвинул две крашеных табуретки и пригласил садиться. Клавка все время не спускала глаз с Романа, а Ленка только изредка кидала на него короткие, но много говорившие его сердцу взгляды.
– Мы ведь к тебе давно собирались, – зачастила Клавка. – И пожалели же мы тебя, когда узнали про эту беду! А нынче вот отпросились на базар, да и заявились к тебе. Рад или не рад?
– Рад, да еще как. Не чаял я Лену встретить, этого мне и во сне не снилось, – сказал Роман и, вспомнив про Дашутку, покраснел до ушей.
– Отчего же это? – взглянув на него, спросила Ленка.
Роман понизил голос:
– Думал, что забыла, – и еще тише добавил: – Думал – с глаз долой, так и из сердца вон…
Ленка укоризненно покачала головой:
– Эх, ты!.. Плохо ты обо мне думаешь!
– Не обижай ты ее, Роман, – сказала Клавка. – Не заслужила она этого. Все время только о тебе и говорит.
– Правда это? – Роман осмелился и взял Ленку за руку, терзаясь от своей вины перед ней.
– Не слушай ты ее. Врет это она… – шептала Ленка одно, а глаза ее говорили другое.
Роман с благодарностью пожал ей руку.
В это время в палату вошел Северьян. Увидев у кровати Романа девушек, засмеялся:
– Ну, раз с девками беседу ведет, значит, совсем молодцом.
Не переставая улыбаться, он подал Клавке руку:
– Здравствуй, племянница, здравствуй… А это кто? – повернулся он к Ленке.
И тут Роман совершенно неожиданно для себя выпалил:
– Это моя невеста.
Ленка вспыхнула и закрыла лицо платком. Северьян погрозил пальцем сыну:
– Да ты, я вижу, парень не промах… Губа у тебя не дура, – и расхохотался, окончательно смутив Ленку, а потом совершенно серьезно проговорил: – Ну-ну, дай Бог…
Присев рядом с Клавкой на подставленную ему кем-то из больных табуретку, Северьян шепнул ей:
– Чья она будет-то?
– Гордова Гурьяна.
– Да что ты говоришь! – изумился Северьян. – Моего, значит, сослуживца Гурьяна Корнилыча дочь? Гляди ты, какую кралю Гурьян вырастил! Вот не думал я… – Он повернулся к Ленке, ласково оглядел ее и спросил: – А правду Роман говорит?
– Врет, все врет, – засмеялась Ленка, кусая кончик платка.
В палату заглянула из коридора сестра и пропела:
– Ух, как тут у вас весело!.. Заканчивайте беседу. Время для посетителей вышло…
Ленка и Клавка сразу поднялись и стали прощаться. Роман вышел проводить их в коридор. Подавая ему руку, Ленка спросила шепотом:
– Ты зачем это сказал? Ой, как стыдно!.. Что теперь твой отец подумает про меня?
– А ничего… Только со свадьбой поторопится.
– Правильно, правильно, Рома, – услыхав их разговор, громко сказала Клавка.
– Пиши мне, Лена, ждать буду, – попросил Роман.
– Если сам вперед напишешь, то буду писать, – увлекая за собой Клавку, бросила Ленка на ходу.
Дав Роману проститься с ними, вышел из палаты и Северьян. Взглянув на него, Роман убедился, что отец в самом отличном настроении. И он не ошибся. Северьян положил ему руку на плечо, расплылся в улыбке:
– Ну, ежели не врешь, то дай Бог… Обрадовал ты меня, шибко обрадовал. Поправляйся скорей, а осенью и о свадьбе подумаем. За великую честь почту с Гурьяном породниться…
