Читаем Даурия онлайн бесплатно
Над траурно-черной, выжженной палом степью ярко сияло апрельское солнце. С утра разгулявшийся ветер клубил травяную золу на пожарище, расстилал по широкой равнине завесы летучей пыли. На высокой железнодорожной насыпи, прямой как стрела, стоял и глядел в бинокль на юг Сергей Лазо. Он был в застегнутой наглухо шинели. Ветер трепал полы шинели, рвал с его забинтованной головы фуражку с опущенным на подбородок ремешком.
Ночью его малочисленные, изнуренные неделей непрерывных боев отряды под сильным орудийным огнем противника оставили станцию Борзю. Подготовленный к взрыву мост через реку Борзя взорвать не удалось. Команда подрывников была уничтожена засевшими у моста диверсантами. Узнав об этом, Лазо повернул и повел в контратаку на мост спешенный эскадрон Бориса Кларка. Но было уже поздно. Высаженная с бронепоезда семеновская пехота окапывалась на северном берегу реки. Встреченные сильным ружейно-пулеметным огнем красногвардейцы с большими потерями отошли назад. В полуверсте от моста осколком снаряда Лазо был ранен в голову.
Свою отступающую пехоту нагнал он у одного из разъездов между Хада-Булаком и Оловянной. С трудом держась на ногах, собрал он командиров и приказал немедленно окапываться, разбирать железнодорожное полотно, готовить большой минированный завал. На какой-то срок это могло задержать противника, главной силой которого были бронепоезда.
Едва рассвело, как стал он ждать появления бронепоездов, но время подходило к полудню, а их все не было. Только гонимые ветром кустики перекати-поля бежали к разъезду с юга, как наступающие перебежками солдаты.
В двенадцать часов на разъезд примчался с запада паровоз. Замедляя постепенно ход, он подошел почти вплотную к завалу на пути, у которого сидели и курили усталые красногвардейцы. С него легко спрыгнул на насыпь рослый и широкоплечий человек в фуражке с красным околышем, в крытой синим сукном казачьей татарке. По широкой размашистой походке еще издали Лазо узнал в нем члена Всесибирского Военного комиссариата и председателя Областного ревштаба Дмитрия Шилова, бывшего учителя и офицера военного времени.
Превозмогая головокружение, Лазо медленно и прямо пошел к нему навстречу. Шилов умерил шаг и, щеголяя отменной выправкой, готовился принять его рапорт, но, увидев на его голове окровавленную повязку, забыл про всякую официальность и с тревогой спросил:
– Ты что, ранен, Сергей?
– Немножко царапнуло, – виновато улыбнулся Лазо и вскинул руку под козырек. – Разрешите доложить обстановку, товарищ член ревштаба.
– Да, да… Если не трудно, расскажи, что у тебя тут делается.
– Сегодня ночью пришлось оставить Борзю. Противник имеет огромное превосходство в силах. У него по крайней мере пять батарей и дивизион бронепоездов, а у нас ни одного орудия. Мы отступили с тяжелым уроном и самое главное – не могли взорвать мост на Борзе. Сейчас я жду с минуты на минуту нового натиска. Все, что в наших силах, будет сделано, но обстановка создалась критическая. Без артиллерии не удержаться.
– Артиллерия будет в твоем распоряжении завтра к вечеру, – сказал Шилов. – В Карымской я обогнал эшелон Иркутского коммунистического отряда. Иркутяне везут с собой шестиорудийную батарею полевых орудий. Едут на фронт также красногвардейцы из Сибири и с Дальнего Востока. В Восточном Забайкалье спешно создаются и уходят на фронт отряды добровольцев. Там Георгий Богомягков и Фрол Балябин сколачивают наши аргунские полки. Вчера утверждено твое назначение командующим всеми частями этого фронта, который решили именовать Даурским. Начальником твоего штаба назначен Русскис, помощником по политической части – наш забайкалец Василий Андреевич Улыбин. Они едут к тебе с иркутянами.
– Вот это приятные новости! – воскликнул Лазо, и на смуглых туго налитых щеках его проступил горячий румянец, ожили и заблестели черные, с едва заметным косым разрезом глаза. Но тут же мелькнувшее в них удовольствие сменилось выражением озабоченности. Строго и с некоторым недоумением он спросил: – Неужели не нашли более опытного товарища, чем я?
– Не нашли, Сергей. Твоя кандидатура оказалась наиболее приемлемой. Даже Матвеев сказал про тебя, что ты молодой, да ранний, – щуря лихие, удивительного зеленого цвета глаза, сказал Шилов. И с легкой усмешкой добавил: – Тебе остается только доказать, что мы не ошиблись.
– Нелегко это сделать, но… постараюсь, товарищ Шилов.
Через день красногвардейцы-иркутяне, которых было четыреста с лишним человек, прибыли на разъезд. Орудия быстро скатили с платформы на землю. Лазо распорядился немедленно установить их позади красногвардейских окопов. Там для них отрыли капониры справа и слева от линии. К утру хорошо замаскированные пушки были подготовлены для стрельбы прямой наводкой. Самые лучшие наводчики дежурили у них, и одним из этих наводчиков был сам Лазо.
