Читаем Даурия онлайн бесплатно
Вечером командиры посовещались и решили отправить связных в Благовещенск и Рухлово. Ехать согласились Ольга и еще три человека. Лазо проводил их до зимовья Шкарубы, запасся там продуктами и отправился обратно в лагерь. За плечами у него был мешок на ременных лямках, в карманах стеганки две гранаты, за пазухой – револьвер. Возвращался он другой, менее опасной, как ему казалось, дорогой. Одетый в облезлую шапку-ушанку, рыжие ичиги с чужих ног и стеганку, подпоясанную красным кушаком, походил на самого обыкновенного деревенского парня.
В тайге он набрел на зимовье, возле которого сушились рассыпанные на земле кедровые шишки и целый ворох уже очищенных орехов. Это была стоянка шишкобоев – людей, занимавшихся кедровым промыслом. Лазо заглянул в зимовье, но оно оказалось пустым: шишкобои были в лесу.
Выпив из стоящего на столе котла кружку еще теплого чая, он собрался уходить, но в это время вблизи послышалась нерусская речь. Он взглянул в окно и увидел подходивших к зимовью японских солдат. Шли они цепью с винтовками на изготовку. Это была верная гибель. Сопротивляться в таких условиях было бесполезно. Оставался один-единственный выход: выдать себя за шишкобоя. Лазо быстро огляделся, ища в зимовье место, куда бы мог спрятать наган и гранаты. Решение пришло мгновенно. В матице, на которой держался потолок, была широкая выемка, заметная с пола только для высокого человека. Лазо легко дотянулся до выемки и положил в нее свой револьвер и две гранаты-лимонки. Затем, потирая кулаками и позевывая, вышел из зимовья.
– Руки вверх! – скомандовал по-русски широколицый, с реденькими усами японский унтер-офицер, наставляя на него револьвер.
Лазо поднял руки. Японец быстро обшарил его карманы и начал допрашивать:
– Борсевик?
– Нет, не большевик.
– Кто есть?
– Крестьянин я, орехи бью здесь.
– Из какой деревня?
– Из Березовки, – вспомнил Лазо название ближайшей деревни.
– Проводник! – крикнул японец. – Ты узнаешь этот муззик?
И тут только Лазо заметил среди японских солдат пожилого крестьянина в серой сермяге и с подожком в руке. Глаза их встретились, и Лазо с замиранием сердца ждал, что скажет крестьянин.
– Знаю я этого парня. Наш он, – сказал тот, глядя мимо Лазо.
Все перерыли и перевернули японцы в зимовье, разыскивая оружие. Унтер светил карманным фонариком, солдаты шарили клюкой под нарами, в запечье, тыкали штыками в мешки с орехами, заглянули даже в кадушку с водой. Несколько раз казалось Лазо, что они вот-вот увидят выемку в матице, что они уже видят ее. Сам он хорошо видел ее благодаря своему высокому росту. Неоднократно приходило ему в голову – кинуться в дверь, сбить стоявшего там солдата, бежать в тайгу, и лишь огромным напряжением воли сдерживал он себя от этого искушения.
Определив по количеству лежавшей на нарах одежды, что в зимовье живет не один человек, унтер спросил:
– Твоя один?
– Нет, нас тут много. Все уши в лес, орехи бьют.
– А почему твоя нет?
– Я принес мешок с шишками. Если бы вы не задержали, тоже был бы сейчас в лесу.
Ничего не найдя, японцы вывели Лазо из зимовья, и унтер сказал ему с коварной улыбкой:
– Твоя беги в лес, зови всех. Наша будет ждать.
Но Лазо понял, что этого делать не следует. Японцы могли застрелить его, если бы он побежал. Поэтому, стараясь казаться совершенно спокойным, он равнодушно проговорил:
– А чего из звать-то? Сейчас сами придут.
– Раз не хочешь, тогда наша убивай будет тебя, – сказал унтер и приказал поставить Лазо к стене зимовья.
Солдаты отступили шагов на двадцать от стены и по команде унтера подняли винтовки на прицел. Лазо видел по их веселым лицам, что они просто хотят попугать его. Но когда грохнул залп и пули пробили стену близко от его головы, ему стало не по себе. Солдатам забава, должно быть, понравилась. Они стали просить о чем-то унтера. Тот выбрал кедровую шишку покрепче, поставил ее на шапку Лазо и, сбив ее выстрелом из револьвера с расстояния десяти шагов, оскалил в улыбке широкие зубы. Лазо стоял не шелохнувшись, с закушенными губами, глядя себе под ноги.
Вдоволь поиздевавшись над ним, японцы оставили его, наконец, в покое и ушли. Лазо поспешил к себе в лагерь.
Когда он рассказал о своем приключении, все решили, что оставаться в тайге больше нельзя. Рано или поздно японцы наткнутся на лагерь. Разбившись на три группы, все направились к линии железной дороги. Балябин и Богомягков пошли к Амуру. Они решили переплыть на китайскую сторону и оттуда выбираться в Забайкалье. Василий Андреевич и Павел Журавлев двинулись к разъезду Нанагры, где у Журавлева были хорошие друзья. А Лазо и его ординарец Виктор Попов, беззаветно преданный ему молодой казак из Шарасуна, направились в Рухлово, – там жил Агеев, машинист с бронепоезда.
