Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Как же вы надумали это! Разве за этим мы поднялись на борьбу? Молчите, корежитесь, как на огне! А знаете, кого мы грабили? Самих себя грабили. Таких же, как вы, горюнов, грабили, народ… Знаете, что за это бывает?
– Пуля, – угрюмо пробасил усатый.
– Сейчас же все выкладывайте, мерзавцы!
И на пыльную траву, на раскаленную темную землю вытаскивали люди из сум, из карманов убогую свою добычу. Выкладывали табак и спички, гребенки и пуговицы и разодранный на кушаки и портянки ситец в мелкую красную клеточку.
– Что теперь будем делать с ними? – кивнул Балябин на мародеров.
– Выпороть!
– Расстрелять!
– Судить! – закричали черствые, хриплые голоса.
Когда угомонился полк, заговорил Балябин:
– Товарищи, я думаю, что за первую вину не будем ни расстреливать, ни пороть. На первый раз мы их простим. Но скажем: «Смотрите, ребята, первый раз вы счастливо отделались. В другой раз не сорвитесь. Тогда пристрелим без всякого суда и следствия». Правильно я говорю, товарищи?
– Простим на первый раз.
– Согласны.
Тогда закричал усатый. Он привстал на стременах, взмахнул рукой:
– Братцы! Дайте слово сказать.
– Говори, говори, расскажи, что думаешь, – разрешил Балябин.
– Братцы! Дорогие мои товарищи! Спасибо вам за справедливый суд. Нашкодили мы. Попутала нас наша мужицкая жадность. Позарились, значит, на табак и тряпки. Забыли, зачем оставили родные села и станицы. Ведь не за тем мы их оставили, чтобы народ грабить. Мы за народ кровь проливать пошли, а не грабить. По гроб жизни мы будем помнить наш позор. Спасибо вам еще раз, братцы, – и он взволнованно и долго кланялся на все стороны.
К вечеру полк выступил дальше.
Через несколько дней полк установил связь с наступавшим вдоль линии железной дороги отрядом дальневосточных моряков. Случилось это во время дневки в поселке Барун-Кондуевском. Для связи прибыл конный разъезд матросов.
Четвертая сотня расположилась в обширной усадьбе богача на краю поселка. Расседланные кони ели из брезентовых торб овес, а казаки толпились в ограде у костров, на которых варился обед. Роман, Тимофей и Семен Забережный сидели на лавочке за оградой, когда в улице появились матросы. Их сопровождали посланные утром на разведку казаки первой сотни. К великому удивлению мунгаловцев, впереди матросов на взмыленном вороном коне, помахивая нагайкой, ехал Федот Муратов.
Несмотря на жаркую погоду, Федот заявился в лакированной скрипящей кожанке и сизой каракулевой папахе, молодцевато заломленной набекрень. На правом боку его болтался «маузер» в деревянной кобуре, на левом – весело позванивала о зубреное стремя серебряная офицерская шашка.
Федот еще издали опознал своих земляков. Огрев коня по лоснящемуся крупу, подскакал к ним.
– Здорово, молодцы! – громко поздоровался.
– Ты это откуда взялся? – спросили его оба разом Тимофей и Роман.
– Откуда следует. Вы думаете, одним вам с белопогонниками драться?
– Тебя, паря, вдруг и не признаешь, – сказал Федоту Семен. – Где это ты так разоделся?
Федот небрежно обронил:
– Заграничное, – и, помедлив, добавил: – Белопогонников мы потрепали под Оловянной… Ну, а вы как? В бою были?
– Довелось.
Из дома напротив показался командир полка Балябин в окружении ординарцев. Роман сказал Федоту:
– Вон наш командир идет.
Балябин подошел, поздоровался и спросил:
– Откуда, товарищ?
Федот подтянулся в седле, кинул руку под козырек:
– По приказанию командующего фронтом товарища Лазо разъезд первого отряда дальневосточных моряков прибыл для установления связи с вашим полком.
В пакете, который Федот вручил Балябину, Лазо предложил держать постоянную связь с его штабом и кратко характеризовал обстановку на фронте. Дальше он приказывал атаковать на следующий день совместно с Коп-Зор-Газом крупную семеновскую часть, занимавшую станицу Ключевскую.
Федот и матросы, пообедав с мунгаловцами, отправились в Коп-Зор-Газ.
– Не подкачайте, ребятишки, завтра! – крикнул Федот на прощанье.
Едва схлынула дневная жара, как полк начал седловку. За ночь ему предстояло сделать большой переход. До Ключевской было верст тридцать. Сотни собирались и выстраивались вдоль дороги, на выезде из поселка. Балябин поздоровался с ними и сказал короткую речь. В ней призывал он Второй Аргунский бить белогвардейцев, как бьет их Аргунский Первый. За это время отправленная в походное охранение полусотня, выслав от себя лобовой и боковые дозоры, скрывалась уже за ближним увалом. Балябин поглядел ей вслед и энергично махнул рукой. С мягким топотом, бряцая оружием и стременами, прошла мимо него первая сотня, за ней вторая, и скоро весь полк вытянулся в длинную колонну.
В тот вечер долго горел над степью радужный веер заката. Все лога и увалы были усеяны цветами даурского подснежника, левкоев и мака. Издали казалось, что на яркой зелени беспорядочно разбросаны белые, желтые, голубые платки. В сопках кричали краснокрылые утки-турпаны, в небе, ежеминутно меняющем краски, окликали друг друга невидимые глазу соколы. В одном месте из скалистого ущелья, от родника, пробежали через дорогу два быстроногих дзерена и пропали в зарослях кустарника.
