Читаем Даурия онлайн бесплатно
Вдруг впереди себя Роман увидел семеновцев, выскочивших на гребень в каких-нибудь двадцати шагах. Было их человек десять. Потные и багроволицые, с вытаращенными глазами, с распяленными в крике ртами бежали они прямо на него. Устрашающе поблескивали примкнутые к винтовкам штыки.
– Со штыками, сволочи, а мы без штыков! – обожгло Романа чьим-то паническим криком, и от этого крика он на мгновение оробел, но затем, перебросив в левую руку карабин, выхватил из ножен шашку.
– Бей гадов! – всплеснулся его призывный выкрик, и, думая только о том, как надо отбиваться шашкой от штыка, бросился он навстречу семеновцам.
Коренастый урядник в заломленной набекрень папахе бесстрашно ринулся на него. Подпустив урядника вплотную, в самое последнее мгновение Роман с ловкостью кошки увернулся от штыка, выбил из рук урядника винтовку и, сделав стремительный выпад, вонзил ему шашку в левый бок.
В короткой рукопашной схватке семеновцы были истреблены, но следом за ними подоспела новая волна атакующих. Засев на гребне, они сосредоточенным ружейным огнем выбили у Романа двенадцать бойцов. С остальными он вынужден был отойти в лес, к коноводам.
Одновременно с ним туда отошли со своими взводами Забережный и Махоркин. У Махоркина потерь почти не было, но взвод Забережного поредел почти наполовину. Ему также пришлось выдержать рукопашный бой.
– На этом хребте повоевали, хватит, – угрюмо обратился к эскадрону Уваров. – Попробуем на другом схлестнуться. Жалко, много добрых ребят загинуло. Ну, да оно не напрасно. Долго будут помнить белопогонники это место.
Пока отходили к следующему хребту, погода испортилась. Как часто бывает в Забайкалье в эту пору, разыгравшимся ветром нагнало студеные хмурые тучи. Без конца неслись они с северо-запада, опускаясь все ниже и ниже. На вершинах дальних хребтов забелел просыпанный тучами снег.
Вечером началась мокрая апрельская пурга. Хлопья сырого снега то тихо и отвесно падали на землю, то косо и стремительно летели, как пули. Бойцов и коней сначала вымочило тающим снегом, а потом начало донимать пронизывающим ветром и мелкой ледяной крупой, со свистом бившей из непроглядной тьмы.
Поздно ночью эскадрон добрался до глухой таежной деревушки. Мокрых, дрожащих от холода коней попрятали по дворам, закутав попонами, собственными шинелями и полушубками. Полные торбы реквизированного у местных богачей овса навесили им на морды. Но и этими мерами не всех коней уберегли от гибели. К утру, когда землю прихватило почти тридцатиградусным морозом, самые слабые лошади пали.
А пурга бушевала весь день и назавтра. Закончилась она снегопадом, завалившим леса и пади глубоким, почти аршинным слоем снега.
Только на третий день эскадрон мог присоединиться к своим главным силам, стоявшим в Газимурском Заводе. И только он пришел туда, как началась оттепель. В один день растаял весь снег. Все ручьи и речки сразу превратились в бурные потоки, а дороги стали на несколько дней совершенно непроходимыми.
Семеновцы не показывались, и Бородищев, пользуясь передышкой, отправил в окрестные станицы и села своих гонцов и агитаторов поднимать народ.
Через день он послал и Романа Улыбина с его взводом для разведки и вербовки новых бойцов в большое село Тайнинское, расположенное к востоку от Газимурского Завода.
В Тайнинское прибыл Роман под вечер. В селе жило смешанное крестьянско-казацкое население. Одной половиной его управлял поселковый атаман, другой – сельский староста. Роман арестовал атамана и старосту и быстро собрал жителей на совместную сходку.
– Товарищи, – обратился он к ним не свойственным ему басом. – Я – командир разъезда красных партизан. Наш партизано-повстанческий отряд занял Газимурский Завод. Вторую неделю мы воюем с белопогонниками. За это время мы побывали во многих местах и везде в наш отряд вступали добровольцы. Жители Курунзулая ушли к нам все поголовно. Я знаю, что в восемнадцатом году от вас на Семенова ходила целая рота. Думаю, что и теперь найдутся желающие бить белопогонников.
С минуту тайнинцы молчали, теребя концы широких кумачовых и далембовых кушаков, которыми были подпоясаны все без исключения. Потом вперед выступил рослый, средних лет мужик и сбитой на затылок заячьей папахе и широченных плисовых штанах. Уперев кулаки в бока и посмеиваясь, он спросил:
– А много у вас этих самых добровольцев-то?
– Да под тысячу подваливает.
– Ну а как насчет оружия? Снабдите?
– Берданкой снабдим, ежели запишешься, а винтовку в бою добудешь, – усмехнулся Роман.
– Тогда давай записывай, – довольный его ответом, сказал мужик и, назвав свою фамилию, повернулся к своим: – Ну а вы чего, граждане, думаете?
– Я бы записался, да коня у меня нет, – пожаловался русый паренек в рыжей куртке из конского волоса.
– Коня найдем. У любого богача возьмем по твоему выбору, – объявил Роман, строго глядя на кучу недовольно зашумевших тайнинцев.
– Раз так, пиши, – показал чистые белые зубы паренек.
– И меня записывай.
– И меня тоже! – наперебой закричали в той стороне, где стояли помоложе и победнее одетые жители.
