Читаем Даурия онлайн бесплатно
Мунгаловцев они встретили радушно. Узнав, какой случай привел их в Чалбутинскую, все трое вызвались ехать с ними отбивать косяк. Каргину и Северьяну это предложение сразу пришлось по душе, но Епифан согласился лишь после того, как Волгины пообещали заседлать для него одного из лучших коней. Тотчас же Христофор послал гонцов за соседями, которых решили взять к себе в компанию.
Ночью, перед рассветом, отряд из десяти человек вброд перешел Аргунь и, минуя пограничный китайский кордон, направился в глубь Трехречья. До полдня держали они путь по Хайларскому тракту. Не обнаружив следов косяка, круто повернули на восток и пошли к синеющим предгорьям Хингана. Скоро начались густые заросли орешника. Миновав их, наткнулись в глухом ущелье на поле цветущего мака. На крохотном участке зеленели грядки редиски и лука. Старый китаец в широкополой соломенной шляпе поливал их из жестяной лейки. При виде казаков он затрясся всем телом, выронил из зубов серебряную ганзу и начал отвешивать им поклон за поклоном.
– А, здрасьте, давно не видались, – рассмеялся Евлампий и спросил его по-китайски о хунхузах.
Старик быстро, с присвистом, залопотал что-то на своем языке и все показывал обкуренным пальцем на ближний косогор. Евлампий перевел его слова. Старик говорил, что еще по утренней росе какие-то люди прогнали через косогор много лошадей. Казаки заторопились, погнали коней.
Выехав на возвышенность, они убедились, что старик сказал правду. Трава была примята множеством копыт. Кое-где попадался еще не засохший конский помет.
– Теперь догоним, – уверенно заявил Евлампий, – хунхузня гонит косяк не в Хайлар, а через хребты на Цицикар.
К вечеру перевалили два лесистых хребта, оставили за собою студеный и быстрый Хаул и заночевали в заброшенном балагане углежогов. Назавтра, во второй половине дня, увидели казаки далеко впереди себя темное облачко. Оно тихо двигалось и уходило широкой травянистой падью к далеким сопкам. – Вот они, разбойники! – закричали враз Христофор и Евлампий. – Сами умыкались и косяк умыкали. Скоро ночевать остановятся.
Хорошо зная местность, Волгины безошибочно определили, где остановятся на ночлег хунхузы, и решили, что торопиться незачем. Измученный двухсуточным перегоном без отдыха, косяк шел из последних сил. После короткого привала казаки быстро настигли его и скрытно двигались по его следам.
На ночевку хунхузы остановились на берегу Дербула – средней реки Трехречья. Выбрали они сухую, просторную луговину, над которой возвышалась скалистая сопка с деревом на макушке. С одной стороны луговину огибало узкое длинное озеро, протоком соединявшееся с Дербулом, с другой – обступил болотистый лес. Загнанные на луговину лошади могли всю ночь пастись без присмотра.
На сопке хунхузы поставили часового, а сами развели костры и занялись приготовлением ужина. Казаки спешились и осторожно приблизились по кустам к биваку, от которого чуть ли не на версту пахло поджаренным на бобовом масле луком.
Залегли и начали совещаться. Решили, что ночью Евлампий и Каргин с Епифаном заберутся на сопку и снимут часового. Тем временем все остальные залягут на бугре за лесом и на берегу озера. Когда рассветет, с сопки начнут бить хунхузов на выбор. Они кинутся либо в лесок, либо к Дербулу, и тогда начнется по ним стрельба с трех сторон.
В полночь Евлампий, как кошка, взобрался на сопку и задушил часового без малейшего шума. Следом за ним поднялись туда Каргин с Епифаном. К их приходу Евлампий уже успел обшарить и раздеть догола хунхуза и, сидя под деревом, связал в узел его пожитки.
Летняя ночь прошла скоро. Сизый туман, что с вечера лежал неподвижно над Дербулом, всколыхнулся, поплыл. Скрылись из виду лес, луговина и озеро. Некоторое время сопка стояла, как островок, среди клубящегося тумана. Но туман поднимался все выше, и скоро волны его сомкнулись над ней, опахнув казаков холодной сыростью. Хунхузы проснулись, забормотали гортанными голосами. Один из них полез на сопку сменять часового. Казаки слышали, как сыпались из-под его ног камни, но как ни вглядывались, увидеть его не могли. Наконец он вышел на самый гребень и окликнул часового. Евлампий, не колеблясь, ответил по-китайски. Голос его показался хунхузу подозрительным. Он взял на изготовку карабин и, сделав два-три шага, опять что-то крикнул. В эту минуту туман разорвало, и Каргин увидел часового всего в пяти шагах от себя. Из-за соседнего камня приподнялся Евлампий и метнул в хунхуза свой охотничий нож. Нож угодил ему прямо в грудь. Хунхуз удивленно ахнул, схватился за рукоятку ножа и упал лицом вниз. Не успел Каргин глазом моргнуть, как Евлампий уже сидел верхом на убитом и проворно шарил в его карманах. Из одного кармана вывалился красный шагреневый бумажник. Евлампий, воровато косясь на Каргина и Епифана, схватил его.
– Чур пополам! – азартно прохрипел Епифан.
– А этого не хочешь? – показал ему Евлампий кулак и спрятал бумажник за пазуху.
