Читаем Даурия онлайн бесплатно
С улыбинского крыльца был хорошо виден на приречной луговине снежный город. Политые с вечера водой стены и башни городка сверкали на солнце. Роман часто подымался на крыльцо поглядеть, не собирается ли там народ, не развевается ли уже над зубчатыми стенами флаг. Но все еще было рано, и там только мелькали забегавшие туда из улиц собаки.
За долгим и обильным праздничным обедом отец поднес Роману стакан водки и пошутил:
– Ну-ка, брат, хлопни для храбрости. Глядишь, и на коне крепче сидеть будешь.
Роман выпил, и у него приятно зашумело в голове, стало клонить ко сну. Не желая поддаться дремоте, он сразу же после обеда вышел на улицу. Взглянул из-под руки на городок, на стоявшее еще высоко солнце и решил пойти к Данилке Мирсанову. Данилку он нашел во дворе. Тот готовился седлать коня.
– Куда собираешься? – спросил он его.
– Надо же хоть раз по улице проехать, на народ посмотреть.
– Тогда подожди меня, вместе поедем.
Роман побежал седлать Гнедого.
Немного спустя они ехали с Данилкой по улице к церкви, помахивая нагайками и поглядывая по сторонам. В улице было полно народу. С бугра за церковью катались на больших санях девки. Словно огромный букет желтых, красных и белых цветов, сверкали их полушалки, когда они падали с криками и смехом в сани. Под бугром, у ключа, дымилась наледь. Белый пар подымался в ясное небо. На Драгоценке весело синел тальник, и дальние сопки сияли на солнце, как сахарные головы.
Едва Роман очутился на улице, как праздничное настроение захватило его. Захотелось ему скакать на коне в снежную светлую даль, громко и упоенно петь. Он ударил Гнедого нагайкой и понесся в галоп по улице, крикнув Данилке:
– Не отставай!
Проскакав по улице из края в край, они заехали на обратном пути к Семену Забережному. Туда же скоро стали съезжаться все, кто решил на этот раз бороться с верховскими за приз. Собрались все четырнадцать человек. У Герасима оказалась с собой бутылка водки. Он попросил у Семена стаканчик и стал всех угощать. Едва была опорожнена бутылка, как с улицы донеслись голоса ребятишек:
– Поехали!.. Поехали!..
Все заторопились из избы. Каждый знал, что атаман со свитой наконец отправился к городку. Оживленно переговариваясь, быстро отвязывали коней и вскакивали в седла.
Только выехали из ограды и построились по трое в ряд, как Семен, поднявшись на седле, предложил:
– Споем, что ли? Пусть богачи узнают, что мы не хуже их петь умеем. – И он затянул сильным, немного хриплым голосом:
И все остальные подхватили:
На въезде в проулок, ведущий к Драгоценке, встретились с верховскими. Их было человек тридцать. Ехали они двумя группами. Впереди одной был Платон Волокитин в косматой черной папахе. И тем и другим хотелось первыми попасть в проулок. Не желая уступать друг другу, они резанули коней нагайками и понеслись наметом, ломая строй. Первой влетела в проулок группа Платона. Повернувшись в седле, он крикнул низовским:
– Жидки ваши коняги! За нашими им не угнаться!
– Посмотрим! – запальчиво ответил ему Семен, сдерживая коня.
В это время хотел проскользнуть в проулок Алешка Чепалов со своими, но Семен осадил его, рявкнув во все горло:
– Не лезь, вошь, вперед таракана! – и замахнулся нагайкой.
Алешка посторонился.
У городка подъезжавших казаков встречал Каргин, здоровался, скаля зубы в усмешке:
– Здорово, орлы!
– Здравия желаем! – охотно отвечали ему.
В воротах городка и на зубчатых стенах уже толпились, запасаясь снежками, ребятишки, парни и даже девки. Роман взглянул туда и невольно вздрогнул. Он увидел там Дашутку. Она стояла на стене с глыбой снега в руках и что-то кричала толпившимся внизу девкам и молодухам, на щеках ее играл яркий, горячий румянец. «Везде успеет!» – с беспричинным раздражением подумал про нее Роман и в то же время почувствовал, что сегодняшнее состязание приобрело для него особую волнующую остроту. Нужно было постараться не ударить лицом в грязь.
Из поселка торопливо бежали и ехали опоздавшие. Никула Лопатин, яростно настегивая пегую кобыленку, вез в санях кучу подгулявших баб и все время кричал:
– Посторонись, народ! Старух на свалку везу.
А какая-то баба, обняв его за ноги, пела:
Шестью группами выстроились нападающие. От каждой улицы было по группе, а от Царской две. Казаки поглубже нахлобучивали папахи, обматывали лица шарфами, чтобы хоть сколько-нибудь уберечь себя от снежков. Зрители отхлынули назад, раздвинулись вправо и влево. Горяча коня, Каргин выехал вперед, окликнул защитников городка:
– Эй, в городе! Готовы?
– Готовы! – разом отозвались оттуда десятки голосов.
