Читаем Даурия онлайн бесплатно
Тимофей разрешил, и через каких-нибудь десять минут Роман и Федот скакали степью на север. Ехали они к бурятам, которые кочевали со скотом в соседней лощине. Подъехав к бурятским юртам, Федот, не слезая с коня, закричал:
– Эй, хозяева!
Из ближней юрты вылез седой бурят в синем засаленном халате с трубкой в зубах. Следом за ним появилась старуха и краснощекая, пышущая здоровьем девка. Девка была в черной конусообразной шапочке с красной кисточкой на макушке. В ушах ее красовались золотые серьги, на груди переливчато сверкали разноцветные шарики бус. Увидев ее, Федот приосанился, почтительно обратился к старому буряту с просьбой продать барана.
– Пошто не продать, продать можно. Только, однако, деньги-то у тебя худые, парень.
– Отчего же худые? Деньги у меня на любой вкус имеются. Есть царские, керенские, – и Федот извлек из полевой сумки порядочную пачку денег. – Выбирай, какие нравятся.
– Давай, однако, керенские. Только не знаю, сколько и взять с тебя. Двести рублей, не дорого ли?
– Оно и дороговато, да уж ради знакомства так и быть, заплачу двести. Звать-то тебя как?
– Меня-то? Цыремпилом.
– А по отчеству?
– Папа Бадмай был.
– Ага, Значит, Бадмаевич… Ну, так будем знакомы, Цыремпил Бадмаевич! Свободное время будет – в гости приеду.
– Приезжай. Тарасун пить будем.
Старик получил деньги и велел девке ехать с Федотом и Романом в гурт за барашком. По дороге в табун Федот все время приставал к ней с разговорами и пытался ущипнуть ее. Девка била его по рукам ременной плеткой и смеялась. Табун пасла другая девка, сестра первой. Когда поймали барашка, Федот распрощался с сестрами за руку и пообещал обязательно наведаться к ним в гости. На обратном пути он сказал Роману:
– Девки, паря, что надо! К которой-нибудь из них я обязательно подсватаюсь.
После совещания с командирами Лазо и Василий Андреевич выступили перед казаками. Лазо был в ударе и говорил на этот раз особенно хорошо. Целый час с увлечением слушали его аргунцы. Простыми, понятными всем словами он рассказал о начавшемся походе империалистов Японии, Англии, Америки, Франции против молодой Республики Советов, о создании народной Рабоче-Крестьянской Красной Армии для защиты завоеваний Октябрьской революции и о положении в Сибири и на Дальнем Востоке. Необычайной силой веяло от всей его стройной фигуры, когда он стоял на заменявшей трибуну двуколке и бросал зажигающие призывы защищать народную власть Советов и родную землю. И когда он закончил речь, станичники долго и шумно аплодировали ему. Потом стали требовать, чтобы выступил Василий Андреевич. Каждому из них было интересно послушать, что скажет свой брат казак, пробывший столько лет на каторге и в ссылке.
– Просим, про-о-сим! – аплодировали и кричали они до тех пор, пока не поднялся Улыбин на двуколку.
– Товарищи! Земляки мои дорогие! – обратился к ним Василий Андреевич. – Долго говорить я не могу и не буду. Почти все, что я хотел бы сказать вам, сказано товарищем Лазо. Партия большевиков и товарищ Ленин призывают всех рабочих и крестьян, всех трудовых казаков подняться на беззаветную борьбу во имя завоеванной народом свободы, на отечественную народную войну против иностранных захватчиков и их лакеев, вроде Гришки Семенова. Ононский кулак Семенов надеялся, что он подымет забайкальское казачество против советской власти. Он просчитался. К нему примкнули только караульские богатеи, из которых с грехом пополам удалось ему сколотить два казачьих полка четырехсотенного состава. Вы же, цвет трудового казачества наших станиц, дружно поднялись против белогвардейской контрреволюции вместе с рабочими Сибири и Дальнего Востока. И правильный выбор сделали вы, товарищи! Ваш путь к лучшей доле – вместе с народом, с большевиками, а не с жалкой кучкой офицерии и станичных мироедов. Не слушайте шептунов и семеновских подпевал, которые могут оказаться в ваших рядах! Скоро начнутся решающие бои. В этих боях вы должны показать себя отважными, преданными революции бойцами Красной гвардии трудового народа. В нашей борьбе мы не одиноки. К нам на помощь пришли рабочие всей Сибири и Дальнего Востока. Вместе с вами на Даурском фронте сражаются иркутяне и красноярцы, омцы и томичи, шахтеры Анжерки, Судженки и Сучана, владивостокские грузчики и матросы Тихоокеанского флота… Да здравствует казачья Красная гвардия! Освободим родное Забайкалье от контрреволюционной нечисти. Смерть черному атаману!
– Жизни не пожалеем, а с Гришкой Семеновым покончим! – первым отозвался Семен Забережный.
– Башку снесем япошкину атаману! – дружно подхватили фронтовики, а вслед за ними и весь полк громкими возгласами выразил готовность служить революционному красному знамени.
После митинга Василий Андреевич с Романом отошли от палаток в степь и сели на песчаный бугор у старой тарбаганьей норы. Помолчав, Василий Андреевич спросил:
– Ну как, привыкаешь к походной жизни, племяш? Настроение как?
– Ничего, хорошо.
– А как отец с матерью живут? Как дедушка, молодцом еще держится?
– Дедушка… стал сдавать, все прихварывает. А отец и мать ничего, здоровы.
